Расскажи мне три истории - Джулия Баксбаум

Нет, на самом деле я вообще не хочу нигде находиться, поскольку, куда бы ни пошла, я всегда буду наедине с собой. Я увязла в этой голове, в этом теле, в этой уродливой трясине человеческих качеств.

Как меня угораздило так во всем облажаться?

Мое первый порыв написать сообщение НН, включить мессенджер и рассказать ему, как все плохо здесь проходит, что все изменилось, и я уже не чувствую себя как дома, но потом вспоминаю вчерашний день, и то, что он даже не захотел выпить со мной чашку кофе.

– Ничего. Забудь об этом.

Скар занимает себя пиццей: посыпает тертым сыром, перчит, солит.

Но так и не откусывает ее.

– Скар.

Я говорю с просительной интонацией: «Давай начнем сначала». Для борьбы у меня недостаточно сил. Нет, недостаток сил не является проблемой. Мне не хватает смелости. Вообразить себе не могу, как мы будем кричать друг на друга, препарировать наши слабости, озвучивать то, что никогда не сказал бы человек, который тебя любит, те слова, которые никогда не стоит произносить. Вроде тех, которые Скар подразумевает: «Ты думаешь только о себе». Не могу вынести мысли, что мы можем перестать быть друзьями со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Давай закроем тему? – Скар впивается в лимон, и капелька кислого сока стекает по ее подбородку. Я протягиваю ей салфетку.

– Окей.

Я съедаю свои два куска пиццы, но Скар просто берет тарелку с нетронутыми кусками и выбрасывает в урну.

Скарлетт сидит на диване рядом с Адамом, ее ноги свисают с его коленей. Брат Дины, Джо, поступивший в этом году в местный муниципальный колледж и настолько же раздражающий, как и его сестра, привез ящик пива – может такова новая такса допуска в подвал родителей Скар, – а Дина передает всем банки, хотя они теплые. Лучший друг Адама, Тоби, тоже здесь, и хотя мы знаем друг друга с дошкольного возраста, не думаю, что я с ним хоть раз говорила.

И все же все изменились. Лицо Адама стало чище – Скар права – и теперь он выглядит не таким по-юношески угловатым, поэтому мысль о том, что он мог бы быть чьим-то парнем, уже не кажется смехотворной. Что Скар могла бы выбрать его в качестве полового партнера. Я рисую в воображении, как Адам поднимает гантели, которые заказал по интернету, у себя в подвале, идентичном тому, что был в моем старом доме: пол, покрытый линолеумом, низкий потолок – идеальное место для своего рода проекта по саморазвитию. Дина тоже кажется старше, хотя, вероятно, причина в том, что она держит спину прямо – так ее сколиоз не сильно заметен, – и она все также шепчет что-то на ухо Скар, заливаясь после этого смехом.

«Окей, я поняла, – хочется сказать мне. – Вы двое теперь лучшие подружки».

– Так на что похож ЛА? – спрашивает Адам, после чего все взгляды в комнате обращаются ко мне, хотя всего минуту назад я чувствовала себя аутсайдером. Внезапно я оказываюсь в самом центре внимания. Разговоры об ЛА могут еще больше разозлить Скар, учитывая, что этот вопрос задал ее парень? Друг с привилегиями?

– Ну, знаешь, – отвечаю я и делаю глоток пива. – Солнечный.

– Скар говорила, будто ты, вроде как, живешь во дворце и все такое, – заявляет Тоби и чокается своим пивом с моим, как если бы мой переезд в ЛА что-то вроде личного прорыва, типа поступления в первый колледж из списка.

– Да не совсем. То есть дом хорош, но он не мой. Мой дом остался здесь.

Я пытаюсь поймать взгляд Скар. Она не обращает на меня внимания, слишком занята тисканьем с Адамом. Думаю о доме Рейчел: о стенах из окон, которые так и просят, чтобы в них посмотрели, а потом оглядываюсь вокруг в подвале. И вспоминаю, что мы под землей.

– Она говорила, будто ты ходишь в какую-то модную крутую частную школу с баснословно богатыми подростками, которых преследуют папарацци.

Голос Тоби удивляет меня – он ниже, чем мне думалось. Я улавливаю его чикагский акцент, хотя раньше даже не задумалась о нем до сего момента. Так вот как меня все слышат в Вуд-Вэлли? Эти четкие, чеканные «что» вместо «што»?

– Даже не знаю. Подростки там действительно другие.

Выходит, все это время Скар думала, будто я притворно жалуюсь на свою роскошную жизнь каждый раз, когда описывала новый образ жизни? Мы с ней всегда находили общий язык. Конечно, она должна была понимать, что я с гораздо большим удовольствием была бы здесь, в этом подвале, может и не распивала бы теплое пиво с Диной и Адамом в этой странной компании, но поедала бы попкорн и смотрела бы с ней «Netflix». Что все то, из-за чего Вуд-Вэлли на словах звучит выигрышно и круто, на самом деле делает это место очень одиноким. Меня не впечатлили высокие стены и говядина Кобе.

Я представляю своих новых друзей в Чикаго и задаюсь вопросом, смогли бы они влиться в мою прежнюю жизнь так же, как и я. Минус чрезмерные траты на кофе, репетиторы по академическому тесту и факт того, что их нога никогда не ступала в «Гудвилл». Дри и Агнес с таким же успехом взяли бы себе по банке пива и обсуждали, нужно ли Скар снова отрастить волосы. Калеб тоже, вероятно, нашлось бы здесь местечко, потому что он вписывается в любую компанию. Вроде как. Они бы все смогли приспособиться.

Итан единственный, кого я не могу вообразить в этом месте, хотя может потому, что у меня не получается его представить нигде, за исключением тех укромных уголков. Он больше напоминает меня: обременен осознанием, что его мысли отличаются от мыслей окружающих. Даже тех, кто нам ближе всего.

И вы не можете долго философствовать на эту тему, поскольку это соображение – правду о нашей изолированности – слишком трудно принять.

Я пьяна, и теплое пиво скисает в моем животе. Скар и Адам в прачечной, дверь закрыта, и кажется, если судить по звукам, доносящимся с такого близкого расстояния, на самом деле они занимаются сексом и, возможно, не в первый раз. Скорее всего, она рассказала Дине все подробности, и ее новая лучшая подружка смогла дать ей кучу дельных советов, необходимую информацию, которую очень трудно получить из тех коротких порно роликов, что я находила в интернете. Не просто информация о том, как надеть презерватив на банан, которую нам давали на уроках полового воспитания, а подробные «как» и «почему» и что приятнее всего, о чем мне еще не известно. Наверно поэтому Скарлетт больше не хочет быть моей подругой, потому что я не могу поддержать такой разговор на должном уровне. А еще причина в том, что я использую такие выражения, как «должный уровень», когда пьяна.

Если подумать, то я сама не хочу с собой дружить.

Дина и Тоби целуются в углу L-образной части дивана, на том самом месте, о котором я фантазировала всего неделю назад, когда переезд обратно и сон на этом диване, казалось, мог решить все мои проблемы. Джо, у кого с тех пор, как я уехала, появилось тату в виде наушников вокруг шеи – самое тупое тату из тех, что мне доводилось видеть, поскольку технологический прогресс не стоит на месте, и скоро наушники станут эквивалентом татуировки телефона с дисковым набором – пытается завязать со мной разговор, с каждым вопросом придвигаясь ко мне все ближе. Естественно, он задает такие тупые вопросы, типа «Ты видела Бреда и Анджелину?» и «А ты можешь залезть на знак «Hollywood» и посидеть там?» Думаю, он полагает, что мы должны держаться вместе по методу исключения, будто я сделаю выбор благодаря несложному алгоритму в пользу того, кто остался в комнате.