Воспоминания (1915–1917). Том 3 - Владимир Джунковский

Глубокоуважаемый Александр Николаевич!

Сейчас я получил пересланные мне из Петрограда Ваш отчет за истекший 1915–1916 учебный год и при нем Ваше милое письмо от 6 июня. Позвольте Вас сердечно поблагодарить за Ваши добрые слова, изложенные в письме по моему адресу. Очень рад, если я действительно мог помочь Вам в трудные минуты, которые Вам, я знаю, пришлось переживать не раз. Я еще не прощаюсь с Вами в этом письме, хочу только сказать, что я с большим интересом прочел Ваш обстоятельный, полный жизни, последний отчет. Трудный это был год в смысле общей нервности и мне жаль, что Вы покидаете академию в то время, когда жизнь не вошла в свою колею, а также и когда в самой академии не совсем еще заглохли все интриги и недостойные выходки некоторых лиц, после прошедшего, не без остроты, вопроса о закрытии пансиона. Очень надеюсь, что я смогу все же лично приехать проститься с Вами перед окончательным Вашим уходом и лично выразить Вам мою благодарность за Вашу помощь мне как Попечителю и пожелать Вам счастья и удовлетворения в будущей Вашей жизни. Шлю Вам искренний привет, сейчас у нас очень серьезные дни, сердечный поклон Вашей супруге[307][308].

Искренно преданный Вам и уважающий Вас

Письмо С. М. Долгова:

«Москва. 2 июля 1916 г.

Ваше превосходительство,

глубокоуважаемый Владимир Феодорович.

Я имел удовольствие писать Вам 8 с/м. Вчера Е. Н. Ефимов прибыл в Москву, и сегодня состоялось наше свидание. Мы пробеседовали с ним около 2 часов.

Общее мое впечатление вполне благоприятное. Это человек, видимо, с твердым характером, с достаточно широким кругозором, серьезно смотрящий на дело воспитания и образования, сознающий большую ответственность, связанную с должностью руководителя крупного учебного заведения.

Я считал необходимым выяснить следующие основные пункты:

1) Совместительство. На просьбу мою указать, какое из настоящих его занятий он думал бы сохранить за собой, он ответил, что ему необходимо только продолжать чтение лекций в Коммерческом институте, как дающие ему возможность поддерживать свою научную деятельность. Так как эти лекции происходят по вечерам всего 2 раза в неделю и оканчиваются уже в 7 часов вечера, то я высказал ему мое мнение, что отвлечение его от академии в таких малых размерах не может повредить его деятельности у нас, тем более, что конференции бывают в академии не каждый день и начинаются около 8 часов вечера, да если б они были и часто, то к этому времени директор уже был бы свободен от занятий института.

2) Содержание. Я сообщил. что установленное на первые 3 года содержание составляет 5000 руб. при готовой квартире, отоплении и освещении. Этот пункт никакого замечания или возражения с его стороны не встретил.

3) Отношение к инспектору и учителям. На мой вопрос, как он думает установить свои отношения к преподавательскому персоналу, т. к. эта среда требует, пожалуй, большего уменья, более тонкой тактики, чем даже среда ученическая, представляющая собою более податливый материал, чем первая, – Евгений Николаевич ответил, что этот вопрос является для него кардинальным по следующим основаниям. Ему известно, что настоящий инспектор выставлялся педагогами как желательный для них (вероятно – далеко не для всех) заместитель А. Н. Реформатского и что, видимо, он сам считал себя естественным преемником последнего. Из этого г. Ефимов делает вполне основательный вывод, что ему невозможно иметь своим главным и ближайшим помощником человека, который будет считать его своим счастливым соперником, что это чувство обиды невольно будет сказываться во всем, тормозить дело, заставлять директора непроизводительно тратить на такую борьбу свою нервную энергию, как это было с Реформатским.

Со всеми этими доводами я не мог не согласиться, т. к. допускать заведомо тормозящие элементы в дело, где требуются полное единство воли и гармония действий для достижения общей и единой великой цели должного воспитания и образования молодых поколений – было бы в высшей степени не разумно. Но какой же, говорю я, думали бы Вы найти выход из этого положения? Единственным выходом, ответил он, было бы приглашение второго инспектора по его уже выбору. Тогда директору не было бы нужды опираться в деле управления школой на помощь настоящего, враждебного ему инспектора, т. к. у него был бы с теми же правами другой помощник, через которого он проводил бы все, что считал бы полезным для дела. Но этот второй помощник должен быть человеком сочувствующим директору, разделяющим его взгляды и принципы и способным и готовым проводить их в жизнь. И такого человека он указывает в лице Паисия Ивановича Шелкова[309], преподавателя коммерческой арифметики, бывшего ученика Ефимова по институту, солидарного с ним. О Шелкове А. Н. отзывался как о человеке серьезном, энергичном и с твердой волей; насколько я знаю его по Академии, считаю такую оценку правильной.

На мой взгляд, который я и высказал Ефимову, приглашение второго инспектора представляется делом осуществимым на том основании, что этот вопрос был решен в положительном смысле Обществом любителей коммерческих знаний при первом, год тому назад, заявлении А. Н. о своем уходе из академии. Вы также, помнится мне, находили правильным такое решение, инициатива которого исходила из среды самого Общества. Г. Ефимов предлагает это как временную меру в предположении, что настоящий инспектор, убедившись в безуспешности своей политики, убедившись, что его инспекторство сводится на нет, сам подаст в отставку, выслужив эмеритуру.

Говорили мы и о других вопросах, как например, о необходимости развития в учениках сознания и преданности долгу. Полагая, что Вы скорее узнаете его взгляды на воспитание и образование в его собственном изложении, прилагаю упомянутое мною прошлый раз длинное письмо Ефимова, которое, по миновании надобности, не откажите возвратить мне при случае.

Дальнейший порядок действий намечен мною и сообщен г. Ефимову следующий. В ближайшие дни я устрою у себя в банке свидание с остальными членами Совета. Предполагаю, что и они придут к одинаковому со мною заключению о желательности приглашения г. Ефимова. После этого свидания он уезжает опять на три недели в Финляндию для отдыха, вернется в первой половине августа… Тем временем Вы успеете получить мой настоящий доклад и, ознакомившись с ним и с содержанием прилагаемого при сем подробного письма г. Ефимова, благоволите телеграфировать мне, если кандидатура его будет окончательно найдена Вами приемлемой, о созыве Общего собрания О. Л. К. З. для выбора директора и приглашения второго ему помощника.