Заклятье волка - Евгений Анатольевич Леухин

весь мир Ульвена погрузился в красные тона крови. Дикий зверь овладевал его телом, длинными щупальцами проникая в его разум. В мозгу пульсировала только одна мысль «Убей! Убей! Убей!»

Ульвен поднял Зарницу вверх и его магический кристалл завибрировал. Меч раскалился докрасна и по нему побежали длинные языки пламени. Ульвен оскалил зубы и издал звериный рев, заставив всех присутствующих в помещении ужаснуться. Парящая над землёй девушка набрала воздух в лёгкие и попыталась снова издать свой адский крик, но Ульвен перехватив рукой пылающую Зарницу, швырнул её в баншу. Удар был настолько силен, что Банша пробитая мечом, пролетев несколько ярдов по воздуху, была насмерть пригвождена клинком к каменной стене приёмной. Подёргавшись в смертельных судорогах, банша несколько раз отрыгнув сгустки крови, замерла на стене.

–Кирк сана! – выкрикнул седовласый мужчина на миеринском, что значит – «убейте его!».

Первый миеринец подняв над головой меч, бросился на Ульвена, и тут же получив мощный удар ногой в грудь пролетев несколько ярдов, повалился на своих же солдат. Второй миеринец прочертив в воздухе мечом две петли, пошёл на Ульвена, выставив клинок впереди себя. Реакция Ульвена была молниеносна. Схватив пальцами правой руки острие меча, левой он ударил в кисть, выбив клинок из рук. Схватив миеринского солдата за пояс, и горловину лат Ульвен поднял его над головой, и швырнул, как трухлявое бревно в сторону нападавших.

Мышцы Ульвена распирало от накатившей волны ярости. Растянутые, как струны ремни, державшие доспехи воина, скрипели от натяжения. Двое миеринских воинов обошли Ульвена со спины. Оценив ситуацию, Ульвен сделал кувырок, и мгновенно подняв выпавший миеринский меч, нанёс удар в колено. Миеринец вскрикнул и, опустив щит, тут же получил точный удар остриём меча в незащищённую шею. В лицо Ульвена брызнула кровь, он улыбнулся, и его глаза заблестели безумством.

Следующий бедолага попытался нанести удар со спины, но Ульвен, краем глаза увидел занесённый на него меч, нанёс ему мощный удар, пробивший латы и проткнувший противника насквозь. Выдернув окровавленный меч, Ульвен подняв его над головой, залился адским смехом, от которого у присутствующих в помещении по телу поползли мурашки.

Миеринцы окружили беснующегося воина со всех сторон, но нападать боялись, держась на безопасном расстоянии.

–Кирк сана! Кирк сана! – кричал командир миеринцев.

Солдаты нерешительно пошли вперёд, подняв над головой мечи, но для Ульвена они были слишком медлительные. Отбив несколько ударов, он проткнул ещё одного миеринца, а второй забрызгивая приёмную кровью, упал на пол, лишившись головы.

Двое солдат выволокли контуженого короля Антурии в кольцо. Басир держал в дрожащей руке меч, упирая остриё клинка в бороду брата.

–Брось меч! – закричал Басир на нифльхеймском – Или я убью его!

–Ха-ха-ха! – рассмеялся в ответ Ульвен – Убивай, мне наплевать! А я убью всех твоих людей, а затем доберусь и до тебя, но твоя смерть будет медленной. Я заставлю тебя страдать. Ты узнаешь, что такое настоящие муки!

–Тебе не победить меня, в Ираклионе семь тысяч солдат…

–У стен твоего города завтра будет семь тысяч нифльхеймцев! – перебил Басира Ульвен – Один нифльхеймец стоит десятерых твоих воинов! Мы сожжём твой город и перережем всех, кто тебе близок! Мы зальём улицы Ираклиона кровью! Ха-ха-ха!

Это были не слова Ульвена, это были слова зверя, захватывающего разум молодого воина. В его мыслях сотни всадников в красных плащах скакали по улицам города и рубили все, что попадается им под руку. Окровавленные мечи опускались на головы просящих пощаду стариков и женщин. Копыта лошадей вязли в густой красной жиже заполнявшей улицы города…

Внезапно в его голове раздался знакомый ему голос Тролмана:

«Остановись, Ульвен! Ты превращаешься в безумного убийцу! Ещё немного и дороги назад не будет. Зверь полностью захватит твоё сознание и тебе уже навсегда будет чуждо чувство доброты и любви! Остановись, Ульвен, обуздай своего рассвирепевшего зверя и тогда тебе будет под силу всё!»

Басир что-то говорил не уверенным голосом Ульвену в ответ. Он призывал перейти его на сторону Миерина, но Ульвен его не слушал. Его мысли были заняты другим. Он посмотрел на свои окровавленные руки и подумал:

«Что я делаю? О чём я думаю? Моя задача защищать короля Захида, а не убивать! Это не мои мысли! В какое ужасное существо я превращаюсь!».

Ульвен вспомнил Фрею, её нежные объятия и сладкие поцелуи. Вспомнил аромат её духов вскруживший его голову. Воспоминания о любимой растопили лёд в его сердце, и оно сразу наполнилось теплом. Длинные щупальца ярости отступали от разума Ульвена. Его мысли освободились от оков зверя. Подняв глаза на разглагольствующего Басира Ульвен произнёс:

–Хорошо!

–Что? – не понял Басир.

–Я сдамся, если ты поклянёшься мне, что оставишь жизнь своему брату!

–Ты согласен на мои условия и будешь мне служить? – спросил Басир, не опуская меча.

–Нет, такого не будет! Ты гарантируешь жизнь своему брату, королю Антурии Захиду III, а я сдамся на твою милость!

–Да, так и будет.

–Поклянись, Богине Эллари, Басир!

–Хорошо, я клянусь Богине Эллари, что оставлю жизнь своему брату!

Ульвен отбросил меч и, приклонив одно колено, опустил голову.

–Брать его живьём! – последнее, что услышал Ульвен, перед тем как ощутил тупой удар в затылок.

Рабство в Нифльхейме было отменено королём Анвиндром. На протяжении нескольких веков в результате отмены рабства стоимость оплаты труда на каменоломнях, верфях, в строительстве и других тяжёлых работ поднялась до головокружительных отметок. Казна несла непосильные расходы, а иностранные рабочие, наводнившие Нифльхейм, вывозили золото из королевства. Король Нифльхейма Гогельман изменил данный закон, разрешив завозить в Нифльхейм рабов для выполнения тяжёлой, неквалифицированной работы. Так же Гогельман в своём указе отметил, что граждане Нифльхейма не при каких обстоятельствах рабами стать не могут.

Этот закон устроил народ Нифльхейма, так как подавался в виде мер для вытеснения иностранных рабочих. Чтобы получить официальный документ, за каждого раба ввозимого в Сторби надо было заплатить приличную сумму денег, что существенно пополняло королевскую казну. Это обстоятельство подталкивало всех очередных правителей Нифльхейма развивать работорговлю в государстве. Кроме рабов занимающихся тяжёлой физической работой в королевство стали со временем ввозить женщин, утоляющих плотские желания мужчин, гончаров, лакеев, музыкантов и всех, кто мог составить конкуренцию оплачиваемым работникам.

Большинство сделок по продаже рабов в Сторби проходила через Большой Невольничий рынок. Где рабов продавали прямо под открытым небом, проводя аукционы или же выдавая рабов их владельцам по предзаказам. Богатым гражданам Сторби рабов привозили домой, и показывали у них дома. Так было и у канцлера Эймунда. Расположившись за небольшим столом с фруктами, Эймунд