Святая. Игра по темным правилам - Елена Кароль

— Пуля в голову — мозг не задет. — Мрачнов все не унимался, без видимых усилий неся меня к лифту. — И неудивительно!

— Слушай, заткнись, а? — Не то чтобы меня раздражал его треп, просто… просто само вырвалось.

— А что? Неприятно слушать? Это только начало!

Фыркнула через нос и снова закрыла глаза. Какой же он все-таки мелочный. А еще хочет, чтобы я ему по любви отдавалась. Регулярно. Ну и кто из нас дурак?

На девятнадцатый этаж лифт ехал возмутительно медленно. Снова начала окутывать дрема, а неожиданно приятный мужской запах медленно, но уверенно овладевал моими мыслями. Это был запах силы. Запах личности Мрачнова. Слишком привлекательный, чтобы я смогла отстраниться от мыслей о нем. Почему я почувствовала его только сейчас? Странно…

В квартире, как только мы переступили порог, моментально началась суета: девочки рванули за водой и полотенцами, мальчики тоже занялись делом, причем по одному грозному взгляду хозяина логова. Меня же понесли наверх, и почему-то не в спальню, а в комнату для медитаций. Ну вот, мое любопытство утолено. А ничего так комнатка… Самая обычная. Разве что в одном углу массивный деревянный стол с магической атрибутикой, а в дальнем от него — несколько рабочих пентаграмм на полу. Меня, кстати, положили прямо на одну из них.

— Не спишь? — Не знаю, зачем он уточнил, потому что мои глаза были открыты и послали ему в ответ на этот вопрос скептичный взгляд. — Правильно, не спи. Думай о том, как я тебя накажу.

— А сможешь? — Тон был тихим, голос сиплым, но Мрачнов его расслышал и тут же с досадой поморщился.

Мы ведь оба знаем, что не сможешь. Ты слишком… благороден. Как ни странно. Я только сейчас смогла подобрать более или менее подходящее слово. Все его действия, иной раз разнящиеся со словами, прямо говорили — он не может. Не может переступить через себя. Он настойчив, упрям, нагл, иногда жесток, но все равно у него были принципы и определенные табу. Как и у меня.

Пока в моей голове плавали довольно странные мысли о характере и внутреннем мире черного властелина, он занимался делом: снимал пиджак, раздевал меня, зажигал свечи и аромапалочки, призывал силу, отдавал четкие команды духам. Минут через десять ангелы приступили к операции по извлечению из меня инородных тел. Мрачнов контролировал процесс, Марго ассистировала, а Диму отправили готовить ужин.

Боли как таковой не было, лишь неприятно саднило в местах проникновения, да жгло в груди, куда попала пуля из обсидиана. Вопросов в голове была тьма, но первый, который я задала, когда операция была завершена, и обессиленные ангелы плюхнулись рядом со мной на пол, был абсолютно не по теме:

— Что с заложниками?

Мрачнов, устало опустившийся на колени, недоуменно нахмурился. За него торопливо ответил Гена:

— Никто не пострадал. На всякий случай всех госпитализировали, но девочка в полном порядке, я забрал ее испуг.

— Спасибо… — Неожиданно всхлипнув на последнем звуке, я закрыла глаза.

И все-таки это было не зря.

— И тебя совсем не интересует, что стало с убийцами? — с неуместной досадой поинтересовался маг.

Не открывая глаз, я улыбнулась. У кого что болит…

— Я уверена, ты их уничтожишь. Я верю в тебя, Мрачнов.

Еще через несколько минут, когда все передохнули, черный властелин отнес меня в ванную, где смыл с моего тела последние кровавые разводы, после чего наконец перенес в спальню. Я не сопротивлялась, хотя и помогать особых сил не было. В прошлый раз последствия покушения были перенесены мною намного легче, хотя в этот раз все было намного масштабнее… Не знаю, чем можно было объяснить мою невероятную слабость. Хотя вру, знаю. Упадок сил после темной ворожбы, шесть пуль в тело и в финале — пожертвование собой. Дожила. Теперь я абсолютное воплощение своего имени. Что за глупые мысли?

— Не спи! — Мрачнов снова на меня прикрикнул, так что пришлось открыть глаза и одним взглядом уточнить, что еще ему от меня надо.

— Кормить буду.

Заботливый ты мой… Попытка усмехнуться не увенчалась успехом, уголки губ лишь дрогнули, и усталость снова взяла свое. В этот момент я почему-то подумала, что наверняка и остальные тоже очень устали, так что уже иным взглядом посмотрела на своего персонального злобного «дракона». В этот момент он таким не выглядел. Обычный мужчина. Уставший. Рукава рубашки закатаны, а сама рубашка кое-где в моей крови, влажные волосы взлохмачены, а в глазах, безотрывно смотрящих на меня, тревога и грусть.

В груди снова кольнуло, но уже не от физической боли, а от душевной. Порыв был мимолетным, но я уже знала, что это лишь начало. Сострадание. Я редко им пользовалась. Но сейчас оно всплывало из глубин и росло, заполняя собой выжженные магической пулей пустующие уголки души. Даже если бы я хотела, я бы не смогла ему помешать, у меня не было ни сил, ни желания.

Ужин прошел в полнейшей тишине. Коньяк и мягчайшее тушеное мясо, а на сладкое — темный шоколад. Я не отказывалась, ела и пила все, что мне протягивал Мрачнов. Мы оба понимали, что это не капризы, а необходимость. Он, кстати, ел не меньше меня, но не пил. Я не обращала на это внимания. В любом случае он не дурак, чтобы поить меня с тайным умыслом, и понимал, что с глупыми предложениями (дай света!) ко мне можно будет обратиться не раньше, чем через несколько дней. А пока…

— Спасибо.

Последняя долька шоколадки была съедена, а кружка с горячим чаем отставлена в сторону.

— Пожалуйста. — Маг устало кивнул и тут же зевнул, не удержавшись. Посмотрел на меня, на вторую половину кровати… вздохнул и встал, чтобы уйти.

Я не мешала, хотя в какой-то момент хотела окликнуть. Нет. Рано. Воспитательный процесс только начался, нельзя его нарушать. Раз мой грандиозный план потерпел крах, то переключусь на запасной.

Весь следующий день я провела преимущественно в кровати. Лишь пару раз Гена помогал дойти мне до ванной комнаты и обратно. Ела я в кровати. Мрачнов не появлялся, а на мой вопрос, где он, ангел неуверенно пожал плечами, ответив, что маг уехал с самого утра, причем вместе с девчонками.

Отсутствие посторонних не удивило и не обрадовало. Бежать? Нет, спасибо. Здесь тепло, уютно и кормят. Наверняка черный властелин окончательно вышел на тропу войны с неведомым противником, и я не увижу его до тех пор, пока угроза не будет устранена. Темные они такие… злопамятные. До смерти.

С убийц мысли плавно перетекли на себя. Кроме излишнего сочувствия, я не ощущала в себе каких-либо перемен, хотя на прямой вопрос: «Я теперь белая?» Гена ответил твердо: «Да». Но разницы не было. Я не ощущала себя блаженной, не любила весь мир и не торопилась его облагодетельствовать. Неужели я какая-то ущербная?