Дикое поле - Василий Веденеев

— Я принес вам угощение: на моей родине всегда справляют новоселье. Выпейте за мое здоровье и благополучие дома.

— Не обижайтесь, эфенди, но правоверным нельзя пить вино. — Управляющий заискивающе посмотрел ему в глаза.

— Разве это вино! — удивился венецианец. — Здесь просто чуть забродивший сок винограда, сладкий и душистый. Попробуйте — и убедитесь сами. Даже падишах не отказался бы от него.

При упоминании падишаха лица слуг немного оживились, но управляющий опять возразил:

— Не сердитесь, эфенди! Если сок забродил, то пить его грех.

— А вы прикройте чаши ладонями, и с небес ничего не будет видно, — посоветовал Джакомо. Он был уверен, что еще не успеет подняться наверх, как из бочонка уже будет выбита пробка и хмельной напиток потечет сначала в чаши, а потом в желудки слуг.

Вернувшись в спальню, Белометти, не раздеваясь, улегся на постель и взял в руки томик какого-то французского поэта, купленный по случаю еще в Риме. Лениво скользя глазами по строчкам рыцарских баллад, он терпеливо ждал, прислушиваясь к тому, что делается внизу. Вскоре там послышались неуверенные шаги, потом кто-то громко рассмеялся, несколько раз хлопнула дверь, и все затихло. Выждав еще несколько минут, Джакомо встал, засунул за пояс пистолет и кинжал и неслышно вышел на лестницу.

У ее подножия, растянувшись на ковре, похрапывал похожий на борца слуга. Положив ему на живот голову, уютно устроился управляющий. Он сладко причмокивал во сне губами и ласково обнимал толстую ляжку борца. В другое время эта картина заставила бы венецианца расхохотаться, но сейчас ему было не до смеха. Быстро сбежав по ступенькам, он сильно пнул ногой слугу. В ответ тот промычал нечто нечленораздельное и опять захрапел. Управляющий тоже не проснулся, даже когда его кольнули острием кинжала.

Повар лежал в комнате слуг, рядом с блюдом: свернувшись калачиком, он тихо посапывал и не реагировал ни на окрики, ни на подзатыльники. Так, а где садовник, его помощник и привратник? Да, еще нужно найти и второго борца.

Рядом с поваром валялся бочонок. Джакомо поднял его и встряхнул — осталась ли хоть капле вина? Нет, бочонок был пуст, словно его вылизали изнутри. Отлично! Если они все отведали угощения, то проспят сном праведников до утра, а потом не смогут вспомнить, что с ними приключилось: снотворное, подсыпанное в вино, было неоднократно опробовано и еще ни разу не подводило.

Остальные четверо нашлись в прихожей. Видимо, они хотели выбраться на свежий воздух, но зелье свалило их друг на друга у дверей. Это обрадовало нового хозяина дома — ночная прохлада могла помочь слугам прийти в себя, а теперь не придется их затаскивать обратно, — пусть спят, они тоже заслужили отдых. Зато в эту ночь Белометти станет действительно полноправным и единственным хозяином в доме, и никто не сможет помешать ему спокойно осмотреть его.

Он взял свечу и начал методично проверять комнату за комнатой, отыскивая скрытые отдушины, через которые можно услышать, что говорят в других помещениях. Слуховые трубы обнаружились в его спальне, комнатах для гостей, на женской половине и в большой гостиной. Это следовало иметь в виду, принимая посетителей. Конечно, если ему будет позволено их принимать.

Выйдя в сад, он обошел ограду усадьбы: начинаясь у ворот, вдоль стены тянулась хорошо протоптанная узкая тропинка. Видимо, усатый сторож ходил по ней дозором. Около ограды все деревья и кусты были вырублены, чтобы никто не мог спрятаться, подкараулить привратника и внезапно напасть на него. Вопреки ожиданиям венецианца, не нашлось ни вторых ворот, ни потайной калитки. Для поспешного отступления оставался единственный путь — через высокую стену. Но влезть на нее без лестницы оказалось непросто, Джакомо убедился в этом после нескольких бесплодных попыток. Но даже если удастся быстро преодолеть препятствие, то куда бежать? Позади усадьбы обширный пустырь, с обеих сторон — имения других турок, а ворота выходят на улицу, один конец которой упирается в Босфор, а другой выводит к шумным кварталам. Действительно западня! Не станешь же каждый вечер накачивать слуг вином со снотворным, чтобы спокойно провести ночь? А что делать, когда, по приказу Фасих-бея, тебя перестанут выпускать за ворота? Нет, непременно надо отыскать надежный путь отступления, которым можно было бы воспользоваться в любой момент.

Перешагнув через валявшихся в прихожей челядинцев, он вновь начал осматривать комнаты, надеясь отыскать потайные ходы. Но тщетно: дом был сложен из плотно пригнанных обтесанных камней. И кроме слуховых труб, они в себе ничего не скрывали.

На кухне Джакомо подкрепился куском холодной жареной баранины и лепешкой. Потом спустился в подвал — вдруг там повезет? Он зажег фонарь и начал сдвигать старые, покрытые пылью тяжелые сундуки, переставлять огромные глиняные кувшины, расшвыривать ненужный хлам. Переходил из одной каморки в другую, простукивал стены и пол, дергал и вертел железные кольца, вмурованные в камень кладки. Он давно перестал обращать внимание на грязь и паутину, забыл об испачканном камзоле и обломанных ногтях. Уходило драгоценное время, и надо было торопиться — скоро рассветет.

Мысленно он уже не раз жестоко укорил себя. Глупец! Сначала надо было найти выход из клетки и только потом лезть в нее, на радость старому евнуху! А он понадеялся на свою удачливость и опрометчиво позволил заманить себя в западню, из которой нет запасного выхода. Что делать? Потребовать немедленно вернуть Гравино, чтобы в случае опасности пожертвовать шпионом отца Паоло? Но вернут ли его толстый Джафар и тощий Али? Кто, кроме них да старого бея, знает, где теперь невозмутимый обжора? Ему уже вполне могли перерезать горло, но в ответ на твою просьбу с ехидной улыбочкой сообщат, что Гравино далеко от турецких берегов и вернуть его нет никакой возможности Действительно, если человека убили, то как его вернуть?

Чертыхаясь сквозь зубы, венецианец сдвинул очередной сундук и глазам не поверил: в аккуратной каменной кладке пола темнел квадрат деревянного люка. Неужели удача не покинула его, и счастливая звезда Джакомо дель Белометти указывает путь к спасению?

Стукнув каблуком по крышке люка, он настороженно прислушался. Нет сомнений, внизу пустота. Но, может, это всего лишь погреб или ниша, устроенная в полу для каких-нибудь хозяйственных надобностей? Надо поскорее проверить. Он ухватился за кольцо в крышке люка и рванул его, что было сил. Старое дерево недовольно заскрипело, крышка откинулась, и открылся черный провал, из которого потянуло сырым холодом склепа. Что это — погреб, подземный ход или просто яма? Джакомо встал на колени и заглянул в дыру, но ничего не увидел, кроме чернильной темноты. Тогда он быстро отыскал веревку, привязал к ней фонарь и спустил его в люк. Мутное пятно света легло на неровные каменные стены и выхватило из мрака щербатый пол. До него было не так уж далеко. Пожалуй, надо спуститься и поглядеть, что скрывается во мраке.

Подгоняемый нетерпением, Белометти привязал веревку к вбитому в стену железному крюку. Ее свободный конец он обвязал под мышками вокруг груди и осторожно спустился в люк. Подняв фонарь над головой, он увидел, что стоит в длинной и узкой каменной галерее. Но куда она ведет и есть ли из нее выход на поверхность? Веревка была достаточно длинная, и он решил сначала обследовать левый рукав галереи. Опасаясь провалиться в яму или попасть ногой в трещину, Джакомо потихоньку двинулся вперед, освещая дорогу фонарем. Однако через десяток шагов наткнулся на монолитную каменную стену. С одного взгляда он убедился, что стена создана самой природой, а не построена людьми. Пришлось вернуться.

Не слишком ли рано он возблагодарил свою счастливую звезду? Если из галереи нет выхода, придется признать, что скопец обыграл тебя по всем статьям, и либо полностью подчиниться его воле, либо выйти из игры. Но как после этого предстать перед отцом Паоло? Иезуиты не простят поражения.

Десять шагов… пятнадцать… двадцать и… веревка не пускала дальше! Фонарь тоже подвел: масло в нем почти выгорело, маленький язычок пламени слабел на глазах. Джакомо выбрался в подвал, нашел свечи, прихватил еще один моток веревки и вернулся в подземелье. Удлинил веревку и, прикрывая ладонью колеблющийся огонек свечи, двинулся по правому рукаву: он твердо решил этой же ночью проверить, есть ли выход из подземной галереи.

Внезапно рукав раздвоился. После некоторых колебаний венецианец свернул в правое ответвление, надеясь, что не заблудится, держась за привязанную к поясу веревку. Считая шаги, он опасливо поглядывал на темные провалы ниш в стенах галереи — непривычная обстановка лишала уверенности, словно молчаливые камни незаметно, капля за каплей, высасывали из него всю храбрость, заставляя сердце тоскливо сжиматься от непонятного страха.

— Преисподняя, — шептал он, стараясь унять нервную дрожь.