Боксер 3: назад в СССР - Валерий Александрович Гуров

рассмотреть все мелкие детали, — вот так выставили предплечье, развернули корпус и… как дали по корпусу своего врага!

А я вдруг вспомнил, где я уже видел этот удар в активном, так сказать, применении. Все это время меня не покидало ощущение дежа вю, но до визита кубинцев «чеп» нам совершенно точно никто не показывал. И вот сейчас меня осенило. Когда я в двухтысячных, с распространением общедоступного интернета, жадно набросился на все попадавшиеся в нем видеозаписи боев, то в архивных записях профессиональных матчей 1950-х-1960-х годов часто видел применение этого удара. Видимо, это был период, когда боксеры только-только его внедрили и изучали его эффективность в разных ситуациях, возникающих на ринге. Поэтому-то теперь этот материал не был для меня таким уж новым.

— А теперь я покажу вам, как отрабатывается ударная техника, — объявил Сагарра. — Значит, так. Повторяем за мной каждое движение. Встаем фронтально к мешку. Упираемся в него лбом, как будто вы шли, шли и уткнулись в стену, — он придирчиво оглядел нас, удостоверившись, что мы в точности копируем его действия. — Предплечья ставим под удар по корпусу. Локти в этот момент плотно прижаты к корпусу, обратите внимание! Стопы плотно стоят на полу!

Повисла небольшая пауза, пока мы расставляли руки-ноги как надо.

— Что у нас в результате получается? — Сагарра торжествующе поглядел на нас. — А в результате получается, что мы в этот момент представляем собой цельную и нерушимую конструкцию, похожую на нож мясорубки.

Я постарался прочувствовать каждый элемент своего тела. Действительно, создавалось ощущение, что туловище не делится на конечности, кости, мышцы, органы, что оно — некий цельный кусок, выполненный из какого-то твердого и прочного материала. Это было новое ощущение, будто другой род силы, который приятно было в себе открывать.

— Вот из этой исходной позиции мы и начинаем бить, — продолжил Сагарра. — Запускаем, так сказать, свои колотушки. Начинаем наносить удары за счет вращательного движения корпусом.

Следуя указаниям Альсидеса, мы закружились на месте, колотя воображаемого противника подобно отлаженному механизму.

— Работаем в одном ритме, — поправлял нас кубинский гость. — Следите за тем, чтобы обычные колотушки, — он смешно смягчал это слово, — время от времени разбавлялись акцентированными ударами.

Мы выполнили и это указание. Когда наши движения стали выглядеть более осмысленными и уверенными — а это значило, что новый навык постепенно входил в наши тела — Сагарра остановил нас.

— Вот эту технику, — подытожил он, — сначала нужно в совершенстве освоить на мешке. После — довести до автоматизма в парах на спаррингах. А уже потом можно смело добавлять удар в свой боевой арсенал.

Мы поупражнялись ещё минут двадцать, а потом все вместе пошли на чаепитие. Так совпало, что меня посадили ближе всех к Сагарре и остальным кубинцам, и я подумал, что надо не упустить возможности и пообщаться.

Был бы я на самом деле пацаном — даже не знаю, решился ли бы открыть рот перед взрослыми иностранцами. Но теперь меня ничто не останавливало. Правда, кубинец заговорил первым.

— А ты молодец, — похвалил меня Сагарра, отхлебывая чай. — Я сегодня за тобой наблюдал и про себя отметил, что ты выделяешься среди остальных. Только остальным об этом не говори, а то они обидятся! — он заговорщицки мне подмигнул.

— Чем же я выделяюсь, по вашему мнению? — осторожно спросил я.

— Понимаешь… — Сагарра задумался, как бы подбирая формулировки. — Нет, ты не подумай, у вас здесь все ребята очень крепкие! Просто у кого-то больше опыта, а у кого-то пока меньше. Но опыт — это дело наживное. А вот что касается тебя… Знаешь, такое ощущение, что ты когда-то давно уже занимался боксом, причем на очень хорошем уровне, и теперь будто вспоминаешь свои старые навыки. Это очень интересно выглядит.

Я насторожился. Не хватало еще, чтобы сейчас выяснилось, что этот кубинец сам из какой-нибудь параллельной галактики с другим временным измерением. Я даже рефлекторно встряхнул головой, сбрасывая наваждение. А что? Звучит, как безумие, конечно, ну а то, что я попал сюда из третьего десятилетия будущего века, да еще в чужое тело совершенно незнакомого мне человека — разве не безумие?

По счастью, Сагарра был очень увлечен и не заметил моей странноватой реакции на его слова.

— Я, конечно, понимаю, что этого просто не может быть, — с улыбкой продолжал кубинец. — Тебе слишком мало лет, чтобы за это время можно было чем-то овладеть и успеть забыть. Но такое ощущение, знаешь ли, говорит очень о многом.

Я снова напрягся. Вот же эти временные путешествия — так и вздрагивай от каждого намека, как неопытный разведчик!

— И о чем же? — снова как можно аккуратнее уточнил я.

— Как о чем? — удивился Сагарра, будто не понимая, как можно не догадаться. — Конечно, о твоем исключительном таланте!

— Спасибо вам большое за добрые слова, — искренне поблагодарил я.

— Да ну что ты! — Сагарра улыбнулся еще шире и вцепился в меня внимательным взором умных и добрых глаз. — Я хочу тебя предостеречь только от одного: в твоей жизни будет еще очень много соблазнов. Особенно в ближайшие годы. Знаешь, молодые спортсмены, они… — он задумался, видимо, подбирая слова. — В общем, они часто чем-то увлекаются, и в результате спорт сначала отодвигается на задний план, а потом и вовсе исчезает из их жизни.

— Да, бывает такое, — согласился я, тут же вспомнив Бабушкина.

— Ну вот, значит, ты понимаешь, о чем я говорю, — сказал Сагарра. — Просто все эти вещи — подружки, вредные привычки — они отвлекают человека от главного. А тебе, с твоим выдающимся талантом, бросать спорт никак нельзя! Спорт — твой путь и твоя опора. Я верю, что у тебя — большое будущее!

Ну уж от этого великий Эль Маэстро мог меня и не предостерегать. Тут одного примера Бабушкина было достаточно, чтобы раз и навсегда получить прививку от такого образа жизни. Мало того, что, как выразился Сагарра, «отвлечешься от главного», так еще и загнешься раньше времени. Нет уж, это точно не мой путь.

Открылась дверь, и я машинально повернул голову — как раз чтобы увидеть, как в комнату, где мы чаевничали с кубинцами, зашел Денис Бабушкин собственной персоной. Легок на помине! Он, похоже, чуть-чуть пришел в себя и постарался привести в порядок внешний вид,