Герцог и я - Джулия Куин

— Да, — ответил он, хотя знал, что это не правда.

Между ними вполне возможны согласие, мир — все, что угодно, но, увы, все будет уже не так, как было вначале.

Дафна улыбнулась, прикрыла глаза, прислонила голову к его плечу.

— Это хорошо, — сказала она, не открывая глаз.

Несколько мгновений Саймон не сводил взгляда с ее радостного, успокоенного лица.

«Во что бы то ни стало, — решил он, — я обязан сделать ее счастливой. Чего бы это мне ни стоило… Но как?»

В последний вечер пребывания Дафны в качестве мисс Бриджертон ее мать постучала к ней в спальню.

Дафна сидела на постели, и негромкий стук всколыхнул в ней воспоминания детства, когда мать и отец приходили пожелать ей спокойной ночи.

— Войдите! — крикнула она.

Вайолет Бриджертон вошла с чуть смущенной улыбкой на лице.

— Дафна, — сказала она, — у тебя есть несколько минут, чтобы поговорить со мной?

Никогда еще Дафна не видела свою мать такой смущенной, чтобы не сказать — растерянной.

— Ты здорова, мама? — спросила она с беспокойством. — Что с тобой? Какая ты бледная!

— Я совершенно здорова, дочь моя, — почти прежним тоном отвечала Вайолет. — Просто мне нужно… я считаю необходимым с тобой поговорить.

— Ох! — не сдержала громкого вздоха Дафна.

Она ожидала этого, но не определила до сих пор, хочется ли ей выслушивать наставления и пожелания матери по поводу предстоящей семейной жизни и связанных с этим достаточно интимных проблем.

Подруги рассказывали, что все матери накануне свадьбы дочерей непременно напутствуют их, раскрывая то, что считают секретами брака и что нужно знать девушке перед тем, как стать женщиной, — все эти такие ужасные, гадкие, но нестерпимо интересные вещи для невинных ушей. Однако выпытать какие-то определенные захватывающие дух подробности у замужних молодых женщин Дафне еще не удавалось; те загадочно улыбались и отвечали: сама скоро узнаешь. Это «скоро» стало сейчас для нее завтрашним днем. Вернее, завтрашним вечером. Ночью…

Но отчего у матери такой вид, будто ей, а не Дафне предстоят все эти испытания?

— Может быть, ты сядешь, мама? — сказала она, указывая на место рядом с собой.

Вайолет вздрогнула, словно дочь предложила ей опуститься на раскаленную сковородку.

— Да, да, — произнесла она, — я это и хотела сделать.

Она села, сложила руки на коленях и замерла.

В этих обстоятельствах Дафна посчитала необходимым взять инициативу на себя и начать разговор, столь трудный для матери.

— Ты, наверное, хочешь поговорить со мной о свадьбе? Вайолет молча согласилась с этим предположением.

— Видимо, о первой брачной ночи? — уточнила Дафна. Мать покачала головой, но это было не отрицание, этим она давала понять, как трудно начать разговор.

— Просто не знаю, как об этом говорить, — призналась наконец она. — Такая деликатная тема.

Будучи не в состоянии помочь, Дафна молчала. Ведь не может быть, чтобы мать не нашла подходящих слов. С ее-то опытом. Еще бы, восемь детей!

И мать заговорила:

— Видишь ли, дорогая, есть вещи, которые тебе следует знать… заранее… Я имею в виду то, что должно произойти завтра ночью… у тебя с твоим мужем… Понимаешь меня?

— Пока нет, мама, — отвечала Дафна, опуская глаза. — Но я слушаю. Говори, не прерывайся.

Леди Бриджертон, казалось, была несколько шокирована нескрываемым интересом, проявленным дочерью, и с явной натугой продолжала:

— Видишь ли, все мужчины… я хочу сказать, твой муж… то есть Саймон… ведь он станет завтра…

— Да, мама, — с явным нетерпением подтвердила Дафна, — он, надеюсь, будет моим мужем. Если состоится свадьба.

Вайолет с неодобрением воззрилась на дочь. Что это? Неужели она осмеливается отпускать шуточки в такие минуты… Иронизировать в то время, когда родная мать собирается посвятить ее в таинство брака, в святая святых отношений между мужчиной и женщиной.

С легким стоном, стиснув зубы и глядя на дочь невинными голубыми глазами, Вайолет призналась:

— Мне трудно сказать то, что я должна. Ведь ты первая из моих дочерей, кто выходит замуж. О подобных вещах я еще не говорила ни с кем.

— О каких вещах, мама?

Издав еще более громкий стон, Вайолет выпрямилась и с решимостью человека, бросающегося в ледяную воду, сказала:

— В первую ночь после свадьбы твой муж будет ожидать от тебя исполнения твоего супружеского долга.

Она осмелилась наконец взглянуть на дочь. На лице у той было написано полное согласие со сказанным и ожидание новых слов. Может быть, самых главных.

— Ваш брак должен быть освящен… э-э… ритуалом. Эти слова не вызвали смятения у Дафны.

— Конечно, мама, — согласилась она, потому что знала об этом.

— Он придет к тебе в постель!

Дафна наклонила голову. И про это она уже слышала. А также читала.

— Он будет… твой муж… — продолжала леди Бриджер-тон, — предпринимать некоторые действия… как бы это сказать… интимного характера. Понимаешь?.. Ах, нет, ты не понимаешь…

Дафна чуть приоткрыла рот, дыхание участилось. Ей сделалось интересно: что же поведает наконец мать? Какие это действия?

— Я пришла сказать, — услышала Дафна, — что твои супружеские обязанности не должны показаться тебе чересчур неприятными.

Наверное, они и не могут такими быть, подумала Дафна, иначе зачем все люди во все века стремятся… желают этого… Она почувствовала, что к щекам прилила кровь, и уже готова была задать вопрос, когда мать продолжила:

— Я говорю так, потому что знаю: некоторым женщинам бывают не по душе эти… э-э… интимные вещи.

Дафна не без удивления обратила внимание на то, что мать покраснела, наверное, сильнее, чем она сама, но еще больше поразило ее то, что она сейчас услышала.

— Неужели? — спросила она. — Тогда отчего же все… многие девушки и женщины так ищут знакомства с мужчинами? Зачем наши служанки… уединяются с лакеями?

— Ты видела? — строго спросила мать. — Кто именно? Я не позволю, в моем доме…

— Пожалуйста, не отвлекайся оттого, о чем начала говорить, мама. Я ожидала этого разговора всю последнюю неделю.

Леди Бриджертон легко сменила роль разгневанной хозяйки на роль заботливой матери. Тем более что последняя больше соответствовала ее натуре.

— Ты в самом деле ждала, Дафна?

— Разумеется, мама.

— Как я рада это слышать. Так о чем мы говорили?

— Ты сказала, что некоторым женщинам не нравятся… неприятны их супружеские обязанности.

— Я именно так утверждала? Хм-м… Что ж… Видишь ли…

Дафна заметила, что носовому платку в руках матери грозит быть разорванным в клочья. Когда руки немного успокоились, она продолжала: