Родить легко - Инна Мишукова

Никакого чувства обиды не возникало, потому что она проживала свою жизнь, а мне пришлось всего лишь оказаться рядом.

Прощаясь через пару часов, я сказала ей:

– Большое спасибо! Поздравляю, вы прекрасно справились, работать с вами было познавательно и приятно.

Но она даже не удостоила меня взглядом – кивнула, глядя куда-то в стену. Вновь как бы показав, что я неуместна.

Несмотря на действительно прекрасные воспоминания, описываемая ситуация научила меня вот чему: никогда не захочу и не стану рожать с женщиной, которая меня не принимает. Если кто-то уходит к другой акушерке – беременная увидела меня и поняла, что я не та, с которой ей хочется идти в роды, – внутри ничего не ёкает.

Потому что я буду только с тем, кто хочет быть со мной.

Глава 40

Приглашение на тот свет и промышленный шпионаж

Закрывая период работы в «Золотом младенце», расскажу ещё пару историй.

Первая – про Мишу, человека, стоявшего у истоков этого центра. Когда-то он, будучи совершенно далёким от акушерства, физиком по профессии, вдруг проникся вопросами правильного рождения: его как будто что-то «торкнуло», включило.

Изначально он был последователем печально известного Чарковского, призывавшего рожать детей в воду, потом «наныривать» их и прочее (желающие могут ознакомиться с многочисленными фактами тяжких последствий его «учения» в открытых источниках). То есть таким своего рода натуралом, осознавшим, что система подавляет естественное рождение человека.

Потом Миша придумал особую гимнастику для беременных, стал телесным терапевтом – сначала массажистом, потом остеопатом. Не имея медобразования, сам принимал домашние роды, познавая всё вживую, на практике, как раньше учились повитухи. Начал что-то понимать, набираться опыта и создавать своё. Он из тех людей, которые горят своим делом.

Мы познакомились за много лет до моего прихода в акушерство как клиент с массажистом: у меня болела спина, я всё время была нагружена и перегружена беременностями, детьми, хозяйством, сумками, колясками и прочим, и позвоночник начал сдавать.

Миша приходил меня лечить, мы с ним о многом разговаривали, став настоящими друзьями. Он рассказал мне историю своего вхождения в акушерство и становления мировоззрения. Именно Миша когда-то выдал замечательную фразу: «Чтобы нормально родить, нужно быть максимальной женщиной». Я спросила: а что это такое? И получила ответ: потом поймёшь сама.

И действительно, через долгие полтора десятка лет я поняла, чтó он имел в виду. Ввела это исчерпывающее, практически гениальное определение в курсы Родить Легко, стараясь донести современным, умным, всё контролирующим девочкам, что же это такое – включить в родах свою максимальную женщину. И дал мне его мужчина – так же, как Мишель Оден направил на путь. Многое в моей работе, философии, мировоззрении – от Миши.

Ещё он занимался бэби-йогой. Этот термин имеет множество разных толкований, а практика – систем и направлений. Но сам Миша говорил, что в Древней Руси это называлось «поправить ребёнка» – исходя из представления, что он может проходить через родовой канал не всегда гармонично и физиологично (например, при неправильном вставлении или крупноват для матери) и после родов его нужно максимально расслабить и разгладить.

Миша приезжал к младенцу (максимум недельному), клал на него свои большие, почти целиком перекрывавшие тельце ладони и делал какие-то вроде совсем незаметные движения – мягкие, бережные, очень аккуратные. Расслабляя в итоге скукоженного после неудачных родов, напряжённого маленького человека практически до консистенции манной каши.

Как правило, ребёнок после такого рождения в повышенном (порой серьёзно) тонусе, у него подтянуты, сжаты в «позу боксёра» ручки и ножки. От этого он, конечно, испытывает дискомфорт, вплоть до колик. И вот на него ложатся две большие, тёплые Мишины ладони, и младенец постепенно, по миллиметру расслабляется, становясь совсем ватным – настолько, что можно взять пяточку и спокойно заложить за ушко. Обычно после сеанса он моментально засыпал на несколько часов, «раскрыто» дыша в свободной, не зажатой позе. Преображение сгруппированного тельца в живую мягкую игрушку казалось настоящим чудом.

И Миша тоже смотрелся в этом процессе красивым, вдумчивым, основательным. Было очевидно – человек в своей миссии, в большом, важном и полезном деле. И очень жаль, что он не оставил последователей. По крайней мере, я о них не слышала.

Правда, назвать идеологические взгляды Миши научными или хотя бы реалистичными никак не могу, скорее наоборот. Такое впечатление, что с уходом из точнейшей среди точных наук – физики, его мировоззренческий маятник качнулся от полного материализма куда-то далеко на противоположный край, да там, среди около- и псевдонаучных теорий, благополучно и застрял. Например, Миша свято верил в телегонию (биологическая концепция о влиянии спаривания с первым сексуальным партнёром женской особи на потомство от последующих ввиду сохранения генов первого в организме) и являлся её ярым адептом. В зрелом возрасте он стал глубоко верующим, воцерковленным. Что, возможно, послужило одной из причин тотальной перемены взглядов.

Однажды Миша меня по-настоящему потряс, рассказав – не для публики, а в приватной беседе, лично мне – что никогда не ездит к детям, зачатым с помощью ЭКО. При декларируемой общей глубоко православной позиции «Золотого младенца» в виде терпимости, согласия, безусловного приятия самых разных людей, что глубоко заложено в самой христианской этике, – у Миши, как я тогда узнала, было ярко выраженное неприятие ЭКО.

Уточнила тогда: он отвергает сам принцип, само желание людей изменить ситуацию, когда бог (или природа, или мироздание – не суть важно, дело не в термине) не даёт им потомства? Или он против борьбы с бесплодием такими методами?

Миша ответил, что дело не в принципе. А в том, что он, по его словам, руками ощущает вибрации младенца, когда занимается им: от ребёнка исходит много энергий, которые чувствуются на тонких уровнях. И эти энергии отвечают его рукам, подсказывают, что делать, дают обратную связь. Для него это важно, это даёт возможности правильно чувствовать и правильно лечить, быть хорошим остеопатом. А когда ему приносят экошного ребёнка, то энергий он не ощущает. Вообще никаких. Как будто перед ним стерильный Франкенштейнов Голем, зачатый и выращенный в пробирке, нечто неживое. И оттого Миша ничего не может – боится что-либо делать, не чувствуя отдачи, не ощущая обычного отклика и опасаясь причинить вред вместо оказания помощи.

Конечно, такие слова, даже в виде цитаты, звучат невероятно неполиткорректно, а то и хуже – благо в наше толерантно-нетерпимое время изобретено множество бичующих инакомыслие терминов. Но я никак их не комментирую, а всего лишь передаю так, как услышала.

Внешне Миша выглядел таким простым русским мужиком: крепкий, с седыми усами щёточкой и