Записки кладоискателя - Валерий Иванов-Смоленский

Спиртных напитков, во вском случае в бутылках, мы не нашли.

Наконец мы добрались до запасов с обмундированием….

Но, забегая вперед, чтобы не тратить время читателя на перечисление всего найденного на складе, скажу коротко.

Там было много чего еще. Двухсотлитровые бочки, герметично закрытые, в которых что-то булькало (дизтопливо или бензин). Мешки с цементом. Банки с краской. Металлические десятилитровые канистры, из которых резко пахло спиртом (попробовать не рискнули). Различные медикаменты. И еще целая куча всяких полезных вещей, могущих послужить осажденному на длительный срок подземному гарнизону.

Самые интересные находки нас ждали в ящиках с обмундированием. Они стояли на последнем стеллаже возле самой входной двери, замурованной извне. И главное — эти ящики все имели специальную, знакомую уже, маркировку «3 SS-Panzer-Division „Totenkopf“». То есть третья танковая дивизия «Мертвая голова».

Невскрытые три ящика содержали новенькие немецкие противогазы. Следующие невскрытые 7–8 ящиков нас весьма удивили.

— Трусы, что ли? — Старик вертел в руках, так и сяк, некую песочного цвета вещь, наподобие мужских трусов, — так длинноватые, как у баскетболистов. И на хрена на них карманы?

Но обнаружив в следующих ящиках такого же цвета мундиры, вроде легких френчей с накладными карманами и кепи с большими козырьками, догадались:

— Это же шорты! А все вместе, форма для жарких мест.

И, действительно, уже дома, мы убедились, что войска СС имели и специальный вариант тропической формы, которая использовалась, как в Африке, так и на южном фронте в войне с СССР.

Все остальные ящики были уже вскрытыми, но до конца не опустошенными.

Здесь нас также ждали загадочные находки.

Несколько металлических коробок, наполненных маленькими цифрами из белого металла (от 1 до 17), имевшими специальные усики для крепления. Последующие домашние изыскания показали, что это литеры, крепившиеся на погоны, именно в частях дивизии «Мертвая голова» для обозначения нумерации батальонов.

Одну коробку кладем в сумку.

Еще одна красивая металлическая коробочка с готическим шрифтом. Мы открывали ее с надеждой на какой-нибудь редкий орден Третьего рейха.

— Рыцарский крест с дубовыми листьями и мечами, — тотчас загадал Старик, — а, может, и с бриллиантами….

Но там оказалось около десятка абсолютно непонятных приспособлений.

В коробочке лежали, упакованные в ватных гнездах, металлические пластинки, размером менее одного сантиметра, с небольшой ручкой, утыканные острыми крохотными иголочками. Что это?

Никаких вразумительных версий построить не удалось — иголочки были расположены хаотично и ничего не напоминали. Коробочку забираем с собой.

В черной коробке из плотного картона были уложены маленькие коробочки из серого и темно-синего сафьяна.

— Уже лучше, — пробормотал Старик, открывая серую коробочку.

В коробочке сверкнула золотом фашистская свастика, на середине которой был прикреплен круглый венок с эсэсовскими рунами (молниями внутри), зацепленным колечком к трапецевидной разноцветной орденской ленточке. На обратной стороне свастики стояла цифра 25.

В темно-синих коробочках лежали такие же свастики, только серебряные и с цифрой 12 позади.

— Явно эсэсовские ордена, — обрадовался Старик, — ни разу на клубе (так он называет место сбора коллекционеров в ДК железнодорожников) не встречал. Вот и золотишком разжились, да еще и раритетным….

Позже выяснилось, что это эсэсовские награды за службу в СС. Первый знак отличия — за 25 службы, а второй — за 12. И, увы, золотым первый знак не был, а всего лишь позолоченным. Хотя и очень редким.

Коробка отправляется в сумку.

Длинная коробочка — что-то вроде большого пенала. Старик сдвигает крышку. Внутри, в обшитых черным бархатом гнездах, стоят золотые овальные знаки. Всего их восемь штук и два гнезда пустых. Вынимаем, каждый по знаку. Рассматриваем.

Знак представляет собой овальный круг с венком из чеканных дубовых листьев. Вниз острием, вертикально, венок пересекает эсэсовский кинжал. На острие кинжала вычеканен человеческий череп, у рукоятки — свастика на круглом основании. Лезвие кинжала обвивают змеиные туловища с головами — всего пять голов. Знак сияет золотом в свете фонарей. Очень красив. На обратной стороне вычеканена римская цифра I и по венку змеится готическая надпись на немецком языке.

Высказываем предположение, что им награждались за особые заслуги солдаты и офицеры дивизии «Мертвая голова» (ведь на кинжале их символ — мертвая голова).

Впоследствии оказалось не так. Это был нагрудный знак «За борьбу с партизанами», вручавшийся в качестве награды эсэсовцам (а в конце войны и солдатам и офицерам вермахта). Он имел три степени: I степень — позолоченый (к сожалению знак оказался не золотым, как мы считали), им награждали за сто дней боев с партизанами, II степень — посеребренный (за 50 дней боев) и III степень — бронзовый (за 20 дней боев). Найденные нами знаки были редкими.

Во втором вскрытом ящике, на дне, вперемежку валялись пуговицы, пряжки ремней и кокарды на верхнюю тулью эсэсовской фуражки.

Пуговицы были большими и маленькими, металлическими, окрашенными в светлозеленый цвет. На них был изображен череп.

Пряжки были латунными и прямоугольными. Наверху изображен орел с рапростертыми крыльями, опиравшийся на круг, со свастикой внутри. Второй большой круг, шедший от середины крыльев, содержал готическую надпись: «Unsere Ehre ist die Treue».

Дома нам ее ее перевели: «Наша честь — верность». Оказалось, что это эсэсовский девиз.

Кокарды представляли собой изображение орла с распущенными перьями, повернувшего голову налево и держащего когтями знак в виде круга со свастикой внутри. Он был вышит серебряными нитями на такой же формы плотном черном подбое.

Позже выяснилось, что этот знак крепился не на тулье фуражки, а на левом рукаве эсэсовской формы, вместо неудобной, носившейся ранее красной повязки со свастикой.

Все это было ссыпано в целлофановый пакет и убрано в сумку.

В следующем вскрытом ящике на дне валялось две картонных коробки. В них оказались, завернутые, попарно, в плотную бумагу, эсэсовские офицерские петлицы. Их было всего сорок пар.

Каждая пара содержала две петлицы на плотной черной материи. На одной были изображены эсэсовские руны, в виде двух серебряных зигзагообразных молний, на другой четыре серебряных четырехугольных шишечки по углам петлицы и две серебряных полоски внизу. Петлицы соответствовали эсэсовскому званию оберштурмбанфюрера СС (соответствует званию подполковника вермахта).

Никаких других петлиц не было, равно как не нашли мы и эсэсовских погон.

Четвертый вскрытый ящик содержал наши самые ценные находки.

В плоских, обтянутых черной кожей футлярах, лежали наградные эсэсовские кинжалы с ножнами.

Старик аж присвистнул, открыв первый футляр. На нижней стороне футляра был пристегнут кинжал, на верхней — ножны.

Кинжал был красив какой-то строгой, с мистическим оттенком, красотой. Сталь клинка прямо холодила кровь. Рукоятка черная, слегка округлая, посередине изображена эсэсовская эмблема орла с рапростертыми крыльями, держащего в когтях круг со свастикой. На другой стороне медальон с рунами (молниями) СС. Рукоятка сверху и снизу отделана серебром. На клинке выгравирована уже знакомая надпись: «Unsere Ehre ist die Treue».

Ножны изготовлены из серого металла, кончик украшен серебром. Вверху специальная серебряная защелка, фиксирующая кинжал в ножнах. К ней прикреплена коричневая кожаная петля (или, как ее назвать) для крепления к поясному ремню. Рядом пристегнут разноцветный темляк.

Старик в полном восхищении. Говорит почему-то шепотом:

— На клубе (так он называет клуб ДК железнодорожников, где собираются коллекционеры) один мужик продавал такой кинжал, только с царапинами на ножнах и рукоятке, за шесть тысяч зеленых….

— И, что? — спрашиваю я тоже шепотом.

— Никто не купил, — говорит он, — хотя по каталогу он стоит в четыре раза дороже. Да и подделок все боятся. Сейчас все, что хочешь, изготовить можно. А здесь же оригиналы.

И он принимается щелкать портативным цифровым фотоаппаратом. Сверкает вспышка, зловеще оттеняя холодный кинжальный блеск.

— Для доказательства подлинности, — поясняет он, снимая все вокруг.

Кладет камеру в карман и вздыхает.

— У нас и коллекционеров-то таких серьезных нет… Сколько ж их здесь?

Футляров оказывается шесть штук.

— Тысяч сто пятьдесят за них можно получить, — произносит Старик. — Только как продать? Только в Германии или в России. В Германии оторвут с руками… Есть любители нацистской символики, особенно СС….