Тонкие грани (СИ) - Кири Кирико

И да, Мария любила пожёстче. Нежный секс она воспринимала только в самом начале, вернее, как нежную прелюдию, чтоб всё было осторожно. Я бы сказал, что она примерялась, присматривалась и привыкала.

А потом освоилась, и понеслось.

Причём дала понять это Мария сама своими поступками. После двух ночей вместе она начала кусаться, да так, что следы оставались на коже! Мария царапалась, как кошка, щипала до боли кожу, шлёпала, оставляя на мне свои отпечатки ладошек, и дёргала за волосы в порыве страсти. А когда я, припомнив слова Ишкуины, сам её перевернул раком и ударил по заднице пятернёй, что оставила красный отпечаток, она лишь застонала, причём сладко-сладко. Да, она получала куда больше удовольствия, когда я её едва ли не силой заваливал. Балдела, когда, пристроившись сзади, я оттягивал её волосы назад или кусал. И имел так, словно пытался достать до Китая. Жёстко, агрессивно, подчиняюще и сильно.

После первого раза, когда я это проделал, Мария была едва ли не любящей кошечкой под боком на утро, прижавшись и пригревшись. Да и ходила она с приподнятым настроением, будто не сама покрикивала, когда я ей оставлял автограф на попе ладонью.

Жесть… Такая спокойная и тихая на людях, ночью Мария была той ещё фурией, которая обожала жёсткий секс и подчинение.

Благо в жизни она была совершенно другой, той, к которой я привык. А секс… почему бы его не разнообразить, верно?

Люблю её.

— Сгорел тот, что на северной, — указал пальцем Джек на карту, попивая чай. Мы разместились у меня в квартире, разглядывая план города. — Ну ты помнишь? Тот, на северной. Она ещё на севере города находится. Ну север, она там, на севере…

— Я похож на идиота? — вздохнул я, глядя на карту. — И сколько?

— Всего три трупа. Охрана там всякая и ещё около пятидесяти кило кокса, таблеток на кило, соли тоже кило два, плюс герыч пятнадцать кило, кристалла на три кило, если не ошибаюсь… да, где-то так…

— Где-то так? — приподнял я брови.

— Ну, там написано в доках, — начал он оправдываться словно школьник, который забыл сделать домашнюю работу. — Блин, ну бежать ща надо! Ну Томми! Ну бли-и-ин!

— Ладно, продолжай, — махнул я на его «забыл» рукой.

— Ну так вот… э-э-э…. ну типа там… э-э-э…

— Про кристаллы на три кило ты закончил, — напомнил я.

— А, ну да, три кило кристаллов, и это, травки там было несколько тюков… я ща, вспомню… эм… Ну-у-у-у… три вроде травы тюков. И всё, в принципе.

— Ясно…

— Пора? Будем его… ну ты понял, — Джек явно хотел проматериться, но, учитывая тот факт, что он у меня в квартире и здесь рядом где-то обитает Соня, не стал.

— Не сейчас, — покачала я головой. — Чуть позже.

— Мы не сильно тормозим с этим?

— Нет. Нормально. Чем больше тянем, тем сильнее он хочет.

Ведь самый главный враг практически любого — желание. Сильное желание чего-то. И после трудоёмкой работы, когда приз маячит уже перед глазами и нет никакого видимого препятствия, ты несёшься к нему сломя голову с мыслью: ну наконец-то. Мы уже показали свою слабость, причём довольно хорошо, обогатив Брюсселя. Осталось лишь заставить его гореть желанием получить нас в свои руки. Ещё немного, чтоб наверняка.

— К тому же, ведьмы тоже должны быть готовы.

— Нинг вообще с ним связь поддерживает?

— Да. Раз от раза. Или, по-твоему, откуда он находит наши склады, загруженные коксом, и знает, когда нападать? Подгадывает время, когда охраны меньше всего или она меняется. Где мы везём груз и так далее?

— Он может подозревать её.

— Пусть выкручивается, — пожал я плечами.

Мы много тратили на пускание пыли в глаза. Эти игры обходились слишком дорого для нас. А ещё из-за ведьм, которые вроде как должны быть связаны с ним контрактом и помогать свержению моего правления и склонению к сдаче. Да, на это приходилось тратиться, а это я не вспоминаю и об остальном бизнесе, типа постройки торгового центра, который должен будет стать индикатором наших возможностей в Нижнем городе.

С другой стороны, чем дороже пыль, тем реалистичнее выглядит, хотя людей терять из-за этого было неприятно. Именно поэтому сам план держался в секрете — если кто узнает, то может возникнуть конфликт, да и не факт, что среди наших нет стукачей. Не один же я здесь самый умный.

— Не нравится он мне, — поморщился Джек.

— Выбора не сильно много. Они имеют кое-какой вес в глазах Брюссели, потому грех не воспользоваться их услугами.

— Не сдадут?

— Не должны.

— Мне точно так же училка по матёхе сказала, два ставя. Типа сначала такие примеры не должны встречаться, потому объяснять не буду, а потом два влепила со словами «это знать надо, это классика». При этом орала так, будто рожала.

— Всё будет нормально, — заверил я его.

— Не, ну конечно тип-топ всё будет, однако… чёт ссыкотно по этому поводу, Томми.

Он поднёс чашку чая, что стояла перед ним на столе, ко рту, и…

— Да ёлы-палы! — громко выругался он, с грохотом поставив чашку на стол. В ней был лёд. — Томми, жди меня! Я выхожу на охоту за непослушными девчонками!

Встал он со стула с воинствующим видом, после чего огляделся.

— Я чувствую запах непослушных Сонь! — объявил на всю квартиру.

— Знаешь, после такого даже я забеспокоился, — честно признался я.

— Всё в порядке. Хищник на охоте идёт за маленькой девочкой, которая превратила этот чудесный чай в лёд!

С этими словами он внимательно огляделся, после чего стремглав бросился к кровати и нырнул туда. Я вместе с Эйко, которая даже отвлеклась от своего любимого занятия грызть игрушки, наблюдали за этой картиной с интересом.

Но вот раздался Сонин визг, и Джек с радостным криком:

— Попалась!

Начал выползать из-под кровати, вытаскивая её оттуда за ноги под радостный визг.

— Ага!!! Возмездие идёт, Соня!!!

— Дядя Дже-е-е-ек!!! Не нада-а-а-а!!! — радостно завизжала Соня, явно не сильно расстроившись тому, что её поймали. Я уверен, что она хотела, чтоб её поймали, в противном случае спряталась бы в шкафу или комоде. Не сказать, что её там сложно найти, но Соня была просто уверена, что, прячась там, становилась невидимой.

— Не надо?! А кто боится щекоток, маленькая засранка!

— Не я! И-и-и-и-и!!! — завизжала она, при этом хохоча, когда он начал её щекотать. — Дядя Дже-е-е-е-ек!!!

Кажется, я начал понимать, почему Джека она доставала больше всего своими шутками — ей просто хотелось поиграть с ним. Кто-кто, а он был из того типа людей, что могут оставаться ребёнком, даже будучи взрослым. И многие дети это чувствовали, приставая к таким взрослым, чтобы те за ними побегали. Просто потому что для них это игра.

Намучив совсем не бедную Соню, Джек вернулся ко мне и принялся топить кусок льда.

— Вот же маленькая безобразница… вся в нас… — ворчал он.

— Скоро у тебя самого будет ребёнок, — усмехнулся я.

— О, это будет классно.

— Кого ждёшь?

— Я? Да я думал, что неплохо было бы парня. Ну знаешь, там типа сын, такой вот крутой будет, девок… эм… портить… ну, короче, ты понял. Или дочь, чтоб защищать от тех…

— Кто будет девок портить, — усмехнулся я.

— Ну… да? — улыбнулся он.

— То есть парню девок портить можно, а твою дочь нельзя?

— Ну она же девочка. Не, ну как подрастёт, окей, а до восемнадцати ни-ни!

— А что такое девок портить? — неожиданно раздался вопрос от Сони, которая подошла к нам. — Они портятся?

Мы с Джеком переглянулись.

— Ну… не совсем… — начал он, но я его перебил.

— Это такое выражение, Соня. Это значит любить девушку, — а то сейчас ещё он ей распишет, как правильно заниматься сексом, блин.

— Любить? Как принц и принцесса?

— Как принц и принцесса, да.

— А что тогда значит портить? — не унималась она.

Спасибо, Джек. Ещё мне не хватало заниматься здесь уроками полового воспитания и просвещения с шестилетней девочкой. Я даже не знал, как объяснить юной Соне таинства происхождения детей.