Странные игры - Майк Омер

– Значит, еще одно убийство, свидетелем которого стала Кэти, – пробормотала Робин.

– Не совсем так. – Натаниэль отхлебнул чаю. – Мэнди погибла меньше недели назад – уже после эпизода с Мистером Монополия.

– Тогда убийство не имеет отношения к нашему случаю. – Робин нахмурилась.

– Определенно имеет.

Она недоуменно уставилась на детектива.

– Считаете, Кэти умеет предсказывать будущее? То есть ее игры – экстрасенсорика?

– Разумеется, нет, – Натаниэль поднял брови. – По одной из гипотез, Мэнди – не первая утопленная в бочке жертва нашего убийцы. Возможно, Кэти присутствовала при аналогичном эпизоде.

– Хм, не исключено…

– Такая вероятность есть, однако специалист по психологическим профилям не считает подобную версию актуальной. Я сам не сторонник этой теории.

– Стало быть, имеется и другая?

Натаниэль уставился в чашку.

– Вдруг Кэти вовсе не видела убийство Мэнди, да и все остальные тоже? Допустим, преступник подробно рассказывал ей о своих планах…

– О планах? – с недоумением переспросила Робин. – Описал, как будет топить женщину в бочке? Поэтому она и воспроизвела передо мной последнюю сценку?

– Что-то в этом роде. Видите ли, из психологического профиля следует, что действия убийцы основаны на больной фантазии. Предположим, он исключительно ярко воображал себе сценарии убийств и постоянно проговаривал их перед Кэти. А ведь она была его пленницей больше года… Слушала эти бредни снова и снова, потом сама начала представлять, как убийства происходят в реальности. Теперь же демонстрирует вам воспоминания о безумных монологах маньяка.

Робин отпила чая, размышляя над словами детектива. Смысл в них был, хотя…

– Даже не знаю. Кэти ведь воспроизводит мельчайшие подробности – вряд ли она могла нарисовать в уме настолько точную картинку. Допустим, в случае с утоплением погруженная в бочку игрушка изображала борьбу. Вряд ли девятилетняя девочка способна дойти до подобной степени детализации.

– Почему? Если убийца создавал перед ней подробный образ, он мог рассказать и о сопротивлении жертвы. Это ведь важная часть сценария.

– Не знаю, – содрогнувшись, повторила Робин. – Возможно, вы правы.

– Наверное, для умственного состояния девочки такой вариант лучше. Я имею в виду – воочию видеть жестокие убийства ей не приходилось.

– Если и так, – Робин пожала плечами, – все равно они ярко запечатлелись в ее памяти. Впрочем, в процессе исцеления этот момент может сказаться положительно.

– Что показала Кэти на последнем сеансе?

– Времени у нас было не так много, однако кое-что она воспроизвела. Увы, я при воссоздании сценки не присутствовала – общалась с ее отцом на крыльце.

Робин рассказала детективу о находке в кукольном домике – игрушке, помещенной в ванну со слизью.

– Хм… Стало быть, на сей раз утопление в ванне, – резюмировал Натаниэль, записывая слова Робин в блокнот. – Второй утопленник.

– С самого начала Кэти использовала шесть игрушек, и еще Джокера – тот исполнял роль убийцы. Я уже говорила, что каждый раз, когда один из жильцов домика погибает, Кэти хоронит его в песочнице и в игре больше не задействует. После сегодняшнего сеанса в живых осталось лишь двое.

– Значит, ей предстоит разыграть еще два убийства?

– Возможно. Или одно. У меня есть ощущение, что фигурка маленькой девочки – это сама Кэти.

– Ладно, придется подождать следующего сеанса.

– Следующего сеанса не будет, – откашлявшись, дрожащим голосом произнесла Робин.

– Почему? – удивился Натаниэль, поставив чашку.

– Отец Кэти не желает, чтобы я продолжала курс лечения. Заявился сегодня посреди сеанса и забрал девочку домой.

– Ничего себе… – Натаниэль уставился на нее. – Но с чего вдруг?

Робин ответила на его взгляд.

– Во-первых, он хочет, чтобы я допускала на занятия копов для допросов Кэти. Это неприемлемый вариант.

– О, черт… – Натаниэль виновато заморгал. – Я даже не думал… То есть предлагал немного другой способ.

– Какая теперь разница? – Робин покачала головой. – Это, собственно, не главная для Пита причина. В чем суть моего подхода? Мы должны вскрыть травму и исцелить ее, тогда девочке станет лучше. Однако мистер Стоун подобный метод не приемлет. Он хочет перевести часы назад – считает, что арест похитителя позволит Кэти перестать возвращаться мыслями к случившемуся. Тогда жизнь якобы войдет в прежнее русло.

– Надо признать, подобный сценарий звучит привлекательно, – кивнул Натаниэль.

– Да-да. Увы, у меня нет волшебной палочки, а то один взмах – и последние пятнадцать месяцев из жизни Кэти просто исчезли бы. – Робин закусила губу. – Девочке нужна помощь, иначе ей не выбраться из замкнутого круга. Но это уже не ко мне…

– Жаль, что так вышло. У меня сложилось впечатление, что вы на верном пути. Отец Кэти – полный идиот.

Робин сделала еще глоток чая. Натаниэль продолжал на нее пристально смотреть, и она почувствовала себя странно. С одной стороны, беззащитной, с другой – к ней отнеслись с пониманием.

Какие у него длинные красивые ресницы…

– Пит искренне хочет сделать так, чтобы дочери стало лучше, – наконец заговорила она. – Он… у него у самого тяжелая травма. Я ведь вижу – он отчаянно ищет верный вариант.

– Значит, идиот с благими намерениями.

– Быть родителем – работа не из простых, – невесело усмехнулась Робин.

– Надо полагать! Мои родители – отличное тому доказательство. Да и ваши, наверное, тоже.

– Мои? – удивилась Робин.

– Ну, вы ведь рассказывали, как ваша мать возвращалась домой и беседовала с дочерьми о своей программе. Отличный метод воспитания! Она заставляла вас ощущать себя частью ее жизни. Время, которое уделяешь родным, не проходит даром, однако не все дети это способны воспринять.

– Да, – отрешенно сказала Робин и глянула Натаниэлю в глаза.

Тот смотрел с сочувствием и интересом, заставив ее мысленно обозвать себя бессовестной обманщицей.

– Моя история не столь проста, – наконец прошептала она. – Я имею в виду – отношения с мамой.

– Вот как?

– Мамина программа заканчивалась в пять часов дня, и домой она возвращалась в половине шестого. Мы с сестрой ее ждали. Так продолжалось три года, а потом передачу сдвинули по сетке вещания. Я считаю, что маму просто хотели убрать из эфира, но она закатила жуткий скандал и в итоге получила другое время – полночь. Придумали новое название: «Ночные разговоры с Дианой Харт».

Она отхлебнула чая. Тот уже остыл, однако ей требовалась пауза. Натаниэль молчал.

– Наверняка вы подумали, что все рухнуло и наши задушевные беседы прекратились… Как бы не так! Надо знать мою маму.

Робин изобразила вымученную улыбку. Впервые ей пришлось обсуждать давнюю историю с посторонним человеком, а не с Мелоди. На психотерапевтических сеансах она эту тему и близко не затрагивала.

– Когда программа первый раз вышла в новое время, к ее окончанию мы уже видели десятый сон. А как иначе? Мне было одиннадцать,