Песнь ножен - Ким Хантер

О, как сладок будет тот день, когда Кафф пустит Солдату кровь и швырнет его голову волкам!

— Веди меня к Гумбольду. Я согласен.

Виноградарь нервно улыбнулся, позвякивая монетами в кармане.

— С Гумбольдом пришел еще один человек, который может быть вам полезен.

— Кто таков?

— Он называет себя Драммондом. Этот человек явился из того же мира, откуда пришел Солдат. И он — его смертельный враг. — Виноградарь заговорил шепотом. В его голосе сквозил страх. — У него глаза Солдата. Такие же голубые. Этот Драммонд говорит, он не сможет спать спокойно, пока Солдат — он называет его Валехором — не отправится кормить червей. Драммонд клянется, что в битве он пойдет впереди. Он прорубит путь к Солдату и зарежет человека, который истребил его клан и погубил невесту. — Посланник нервно облизал губы. — Я видел этого Драммонда, он и впрямь ужасен. Его волосы и борода скреплены коровьим навозом. Перед битвой он разрисовывает лицо синими узорами. Странные рисунки вырезаны у него прямо на теле. Драммонд называет их татуировками. Он носит на голове бычий череп вместо шлема, а его плащ сделан из медвежьей шкуры.

— Похож на варвара.

— Похож, верно. Но не таков. В своем родном мире он — король цивилизованного народа.

— Король? И он оставил свое королевство на произвол судьбы, желая разыскать единственного врага?

— Между ним и Валехором слишком много крови. Драммонд говорит, что готов отдать империю, лишь бы добраться до заклятого врага. Валехор вырезал под корень весь его клан, никого не осталось в живых. Он не станет спать, пока не почует запах крови Валехора собственным носом. Некоторые говорят, будто его, как и Солдата, перебросило сюда прямо из битвы. Ходят слухи, что они оба жили под сенью проклятия ведьмы. Как бы там ни было, Драммонд не вернется в свой мир, покуда тело Солдата не станет пищей для ворон.

— Мне нравится этот Драммонд, — пробормотал Кафф. — Пусть идет в авангарде моего войска.

Покинув сокровищницу, Солдат и Маскет миновали квадратную комнату, до самого потолка заваленную человеческими костями. Здесь лежали останки тех, кто пытался украсть что-либо из драгоценностей. Неизвестно, кто ободрал плоть с костей — ящер или еще какой-нибудь страж, но они были идеально очищены от мяса и кожи. Никаких гниющих тел — только скелеты, белые, как слоновая кость. Здесь не было крыс и тараканов, не было ни одежды, ни доспехов. Только кости.

Черепа лежали грудой в одном из углов. В другом — грудные клетки, в третьем — кости рук и ног. В последнем были сложены тазовые кости. Спинные позвонки висели на стенах словно драпировки. Ступни и кисти торчали из пола, как цветы, высаженные на клумбе. Солдату вспомнилась старуха у входа в пещеру с подземным озером.

Маскет задрожал.

— Хорошо, что мы не видели этого до того, как вошли в сокровищницу.

— А нам бы это и не показали. Стражи не собираются предостерегать людей от воровства. Возможно, им нравится убивать.

Шагая по туннелю, путники миновали следующую комнату, заваленную оружием. Здесь встречались впечатляющие образцы, однако и оружие не смогло спасти вора от смерти. Солдат был рад, что Маскету хватило ума вернуть драгоценный камень. Возможно, если бы его приемный сын был взрослым мужчиной, а не ребенком, страж не стал бы с ним церемониться.

Они вышли наружу и полной грудью вдохнули сладкий холодный воздух. Молния спокойно стояла под деревом, жуя густую зеленую траву. Айсвинг исчезла, оставив снежный покров на том месте, где сидела. Солдату подумалось, что она исполняет роль проводника, приводя в Зеленую часовню всех последователей Тега.

Он развел огонь, выдал Маскету арбалет и отправил его на охоту за кроликом. Мальчик вернулся с добычей и был в восторге от своего успеха. Они зажарили мясо на медленном огне и принялись за еду.

Внезапно вверху послышался шум крыльев. Солдат поднял глаза: белый дракон возвращался. Вдали у подножия холма измученный воин из последних сил брел по снежной тропе. Незнакомец был высок и хорош собой, доспехи сидели на нем как влитые, однако бедолага выглядел вымотанным до последней степени. Густой слой пыли покрывал его волосы, брови и ресницы. Сандалии были в грязи. Воин волок за собой меч, кончиком вычерчивающий на земле змеевидный узор. Он вымученно улыбнулся Солдату и Маскету.

— Это Зеленая часовня? Вы были внутри? Там есть ониксовая лошадь?

Солдат пожал плечами.

— Там много сокровищ. Должен признаться, что никакой лошади я не находил. Неудивительно, учитывая количество драгоценностей, которые навалены внутри.

— Но она может там быть?

— Вполне.

— Тогда я войду и поищу ее. Вы знаете, какой проход ведет в сокровищницу?

— Да, — отозвался Солдат, показывая рукой.

Рыцарь — а именно таковым казался воин — уже собирался войти, как вдруг заколебался на пороге.

— Ты мне не веришь? — спросил Солдат.

— Прости, сэр, на пути мне встречалось много разнообразных препятствий. Тег сделал путешествие нелегким. Я преодолел семь преград, а ты можешь оказаться восьмой. На горном склоне я встретил фею, которая должна была задержать меня. Она дарила мне свою любовь и поила золотым вином… Вот там-то я и потерял свою лошадь, поэтому весь остальной путь проделал пешком.

— Уверяю, сэр, я не лгу, — сказал Солдат, показывая три предмета, за которыми он приходил. — Вот что мы добыли в часовне всего лишь несколько минут назад.

— Он прав, — кивнул Маскет, — мы только что вышли. Но если не верите нам, посмотрите на кроличий помет. Кролики не полезут в адскую дверь. Они мигом учуют запах серы.

Рыцарь оглядел вход.

— Да, мальчик, здесь и впрямь полно кроличьих следов. Я благодарю вас обоих.

Прежде чем воин исчез внутри, Солдат окликнул его:

— Ты знаешь, что брать следует только то, за чем пришел?

— Разумеется. Мне больше ничего не нужно, дружище.

— Хорошо. Я просто хотел тебя предупредить.

Они возобновили трапезу. Айсвинг, царица небес, вновь улетела. Казалось, паломничества в Зеленую часовню происходят постоянно, и у дракона хватает работы.

Через некоторое время воин вышел наружу. Солдат и Маскет в изумлении созерцали его ношу — статую лошади, изваянную в натуральную величину. Должно быть, рыцарю стоило неимоверных усилий вытащить лошадь из сокровищницы и проволочь по всем туннелям. Они помогли ему пронести ее несколько последних ярдов и поставили статую под деревьями. Это и впрямь было истинное произведение искусства. Причудливые узоры проступали на поверхности оникса. Тело лошади, копыта грива и хвост — все было изваяно гениальным скульптором. Благородные очертания носа и рта. Острые стоячие уши. Несомненно, моделью для этой статуи послужил благородный скакун чистейших кровей.