Кремль 2222. Юг - Дмитрий Силлов

— Вот такие пирожки с котятами, — сказал Снайпер, поднимаясь с пола и отряхивая пыльник. — У них там 6П50-3 с 6У16 на СП стоит с тепловизором и автоматическим наведением.

Настолько далеко знания разведчика о древнем вооружении не простирались.

— Чего там стоит?

— А, ну да… Крупнокалиберный пулемет «Корд» на специальной стойке, — пояснил Снайпер, забирая у напарника свой ВСК-94.— Реагирует на тепло живого тела. Думаю, крыс у них здесь не водится… Хотя подожди. Те собакоголовые точно по этому коридору нарезали. Значит, у того «Корда» в боковом коридоре имеется электронный считыватель, который распознает, кто свой, а кто не совсем.

Он окинул взглядом фигуру Данилы. И распорядился:

— Камуфляж снимай.

— Это еще зачем? — не понял разведчик.

Думаю, где-то в нем вшит электронный ключ, отвечающий на запрос охранной установки при входе в боковой коридор. Главное, чтобы у наших «двухсотых» был доступ в этот сектор.

Что такое «двухсотые» Данила не знал, но идея Снайпера ему не понравилась.

— То есть ты хочешь в моем камуфляже проверить свою теорию?

— А ты догадливый, — сказал Снайпер. — Слушай, давай не будем время тянуть, а? Снимай шмотки.

И принялся расстегивать свой пыльник. Этим Данила и воспользовался.

Он прыгнул с места, «рыбкой». Пролетел метра полтора, руками оттолкнулся от пола, кувырнулся, набирая скорость. Вторым мощным прыжком вошел в проем, словно кошка, коснулся стены всеми четырьмя конечностями, оттолкнулся и, спиной вперед точно войдя в проем, обратным кувырком завершил движение и встал на ноги.

На его лице блуждала победная ухмылка. Выстрелов не было, тест пройден, а победителей, как известно, не судят. Но когда он увидел глаза Снайпера, веселье с его лица сползло моментально.

— Ты что и кому доказать хочешь?

Замороженные слова падали словно куски колотого льда на дно жестяной посуды.

— Тебе мало, что по собственной дури из Кремля выперли? Решил и здесь показать, какой ты крутой?

— А ты мне что, в няньки нанялся? — проворчал Данила. — Я, между прочим, в Кремле в разведке был, а это…

— Был.

Самый большой кусок льда ударил прямо в душу.

— А теперь ты просто пацан с хорошей физподготовкой, который умеет круто махать шашкой, метать ножи и скакать как… неважно кто. Кремль для тебя в прошлом, и лучше о нем забыть.

Данила криво усмехнулся, повернулся спиной и пошел. Куда? А все равно куда, лишь бы подальше отсюда.

— Это самое легкое — сбежать, — прилетело в спину. — Особенно когда ты нужен.

Разведчик остановился. Почему у него такое ощущение, что он по новой проходит курс молодого бойца, а этот небритый мужик из прошлого его пестун, вбивающий в тупую голову основы военного дела.

«Может, так оно и есть? — пришла мысль. — В Кремле я учился оборонять крепость. А сейчас — выживать там, откуда не вернулись до меня лучшие разведчики».

Он повернулся и пошел обратно. Далось ему это нелегко, гордость так и норовила выплеснуться наружу, но Данила пересилил себя.

— Что надо делать? — глухо произнес он, твердо решив про себя, что, если Снайпер начнет настаивать на переодевании, он просто швырнет ему трофейный камуфляж в лицо и уйдет. Только что было сказано «ты нужен», а не «твоя одежда». Значит, если он отвечает за свои слова, то…

И снова ему не дали мысленно достроить планы отмщения.

— Надо дойти до пулемета, отключить привод, идущий к спусковому крючку, и позвать меня.

Данила кивнул, подобрал автомат и, не оборачиваясь, вошел в коридор. На душе было погано, причем больше от осознания, что Снайпер прав. В любой команде, пусть даже если она состоит из двух человек, есть старший. Неважно, чем он превосходит остальных — опытом, харизмой, силой, умом, — но это закон природы и любого общества, и против него не попрешь. И сейчас его дело учиться, перенимать опыт, а не выпендриваться.

Ну и ладно. Будем перенимать и не выпендриваться…

Он шел по коридору навстречу нервно подрагивающему стволу пулемета. Казалось, будто живая, хищная тварь уставилась в его грудь единственным бесконечно черным зрачком, готовясь выплюнуть в жертву струю раскаленного яда. Судя по пулевым отметинам на стенах, случись такое — и от Данилы остались бы лишь куски теплого мяса, разбросанные вдоль коридора. Но какая разница для воина — сейчас или завтра? К тому же это очень хорошая смерть, когда умираешь быстро, не успев осознать, что же с тобой произошло…

Вот так, прогоняя в голове основы психологической подготовки воина, привитые с детства, разведчик дошел до установки.

Мощная машина смерти поневоле внушала уважение одним своим видом. Есть какая-то внутренняя сила в хорошем оружии, все равно что это — меч известного мастера или древний черный пулемет на стальной зеленой подставке, напоминающей зеленую ногу гигантского насекомого. У ноги имелась специальная подставка, на которой был зафиксирован небольшой металлический ящик с блестящими точками видеокамер. От ящика к спусковому крючку пулемета тянулся тонкий тросик с зажимом на конце, напоминающим маленькие челюсти.

Данила осторожно разжал челюсти и снял зажим. Недовольно заурчали сервомоторы. Пулемет начал рыскать стволом, словно крысособака, упустившая добычу, — но все было бесполезно. Если у крысособаки выбить зубы, води не води рылом, а никому она уже не причинит вреда.

— Можно! — крикнул разведчик.

Снайпер вышел из-за угла, приблизился, окинул внимательным взглядом пулемет, потом посмотрел на Данилу, потом снова на пулемет…

— Что? — спросил разведчик. — Что-то не так?

— Да нет, все нормально. Молодец, — задумчиво проговорил Снайпер, почесывая подбородок. — Только чует моя печень, что в сердце этой Зоны нам понадобится нечто большее, чем пара автоматов. Так, если мне маразм не изменяет, то снимается оно вот так…

Меньше чем через минуту на бетонном полу, расщеперившись на сошках, словно стальная сколопендра перед атакой, стоял пулемет. Сервомоторы стойки жужжали все требовательнее, пока Снайпер не долбанул ботинком по ящику с видеокамерами. Тот слетел с подставки, ударился об стену и раскололся надвое, просыпав при этом на пол часть электронных мозгов. Только после этого надоедливое жужжание прекратилось.

— Вот такое вот наследие прошлого, на удивление хорошо работающее сегодня, — произнес Снайпер. — Тридцать три кило веса вместе с лентой, калибр двенадцать и семь. С двухсот метров прошибает десятимиллиметровую бронированную плиту, с трехсот крошит в труху кирпичную стену. А еще единственная в моем мире машинка такого калибра, из которой можно стрелять с рук.