«Заказ» на конкурента - Фридрих Незнанский

— В целом, да. Вы мне поможете устранить несправедливость, я вам — избежать неприятностей. Я бы не назвал это сделкой, но заводить дискуссию о терминах не собираюсь.

— В отношении кого же допущена несправедливость? — переняла Вяземская его тон, — этой невинно убиенной шлюхи? Коротаевой?

Денис предпочел не отвечать и посмотрел на нее с осуждением. Но Вяземская, судя по всему, была равнодушна к проявлению подобных чувств в свой адрес.

— Несправедливость допущена по отношению к Вюншу, — произнес он в конце концов. — Герман

Александрович Марию Коротаеву не убивал, по крайней мере мне такая версия представляется более чем сомнительной.

— И вы собираетесь это доказать, тем самым спасти меня, правда я пока не понимаю от чего.

— Думаю, понимаете!

— Вы все про эти несчастные два миллиона?!

— В том числе. Давайте с них и начнем: какие документы, относящиеся к липовому ремонту павло-градского нефтехранилища, Мария могла видеть, где она их могла видеть и какие выводы сделать? Нельзя упускать из виду, что у нее, вероятно, был сообщник.

— Вот что, Денис! Давайте расставим все точки над «1». Хотя никаких ремонтных работ в Павлограде на самом деле не производилось, инкриминировать мне в этой связи нечего. Со стороны заказчика — «Русьнефти» — акт приемки-сдачи работ подписала я и со стороны исполнителя тоже я, левой рукой. В фигуральном смысле, конечно. Видите, насколько я откровенна? Цените! Однако «Русьнефть» не государственная компания, а частная. Так что мои действия сами по себе не подпадают ни под какие уголовные статьи: если вообразить на минуту, что будет возбуждено дело, то не уголовное, а гражданское. Но для этого необходимо, чтобы «Русьнефть» сама обратилась в суд и представила документальные доказательства того, что я нецелевым образом распоряжалась средствами компании и использовала их в своих корыстных интересах. Надеюсь, вы понимаете, что «Русьнефть», как и любая другая нефтяная компания, не институт благородных девиц, и по собственной воле вытаскивать на судебное разбирательство свои финансовые документы, чтобы с пристрастием там в них копаться, она ни в коем случае не станет. И, наконец, никакого суда не будет, потому что я действовала в интересах компании с согласия Подорожного. А поскольку с суммы пусть хоть сто раз фиктивных работ уплачены все налоги, не то что мне — Вюншу крайне сложно предъявить какое-либо обвинение. Вроде все как на ладони, но Генпрокуратуре придется не просто попотеть, а еще и приложить мозги, чтобы найти законный повод завести дело. Просто возбудить, я не говорю — выиграть в суде! До сих же пор во всех делах, связанных с финансами, она действовала настолько топорно!..

— Простите, Евгения, — вклинился в монолог Денис, вежливо дождавшись паузы, — вы не ответили на мой вопрос. Вы утверждаете, что судебное преследование за липовый ремонт вам не грозит? Допустим, верю. Но меня интересует, каким образом Коротаева могла оказаться причастной к этой сделке. И не надо меня убеждать, что все тут гладко — ни малейшего повода для шантажа. Деньги-то исчезли!

— Сама эта стерва ничего не могла сделать! — Вяземская стукнула кулачком по подлокотнику кресла. — Но если у нее, как вы говорите, был сообщник… Не знаю. А вот Вюнш, кобель старый, мог из-за нее влипнуть! Если она порылась в каких-нибудь бумагах… Это она его хотела подцепить на крючок, голову даю на отсечение… Похотливый осел!

— Кто мог видеть павлоградские документы в «Русьнефти»? — спросил Денис, чтобы прервать начинающуюся истерику.

— Подорожный, разумеется! А если он прохлопал ушами, то есть еще его референт. Может быть, секретарша… Да какая разница?! Это что, государственная тайна?! Да, я не кричу об этом на каждом углу, но у вас же я не спрашиваю, откуда вы узнали?! Я вам повторяю: все абсолютно законно, документы прошли через налоговую инспекцию и еще кучу инстанций, кто угодно имел к ним доступ!

— До седьмого сентября?

— Да! В том числе и до седьмого.

— А Бешкетов?

— Бешкетов?

— Что вы можете про него сказать?

— Думаете, Бешкетов попер павлоградские деньги? Вряд ли. Он не имел к ним никакого отношения. И вообще, он завяз на Украине.

— Но Мария могла с ним поделиться информацией, добытой лично или с помощью сообщника.

— Нет. Бешкетов не мог. Он сидит в Волчанске безвылазно, это его единственный шанс.

— Занять ваше место в совете директоров?

— Оно пока не мое. Когда-то было в перспективе, но железно.

— Давно?

— Еще полгода назад. А потом Бешкетов круто пошел в гору. Предвосхитил несколько шагов Най-дича, прямо Шерлок Холмс нефтяного бизнеса. Сначала я подозревала, что Найдич его купил и активно проталкивает. Но не все так просто, если бы не Беш-кетов, вероятно, «Тайганефть» нас бы уже сожрала.

— И каковы сегодня ставки?

— Примерно равные.

— Но если до собрания акционеров в Волчанске произойдут подвижки в пользу «Русьнефти», шансы Бешкетова возрастают, а в противном случае, соответственно, падают.

— Естественно! Но ни про какие «подвижки» в Волчанске я понятия не имею.

«ВАЖНЯК» ТУРЕЦКИЙ

— Ну что там у тебя за секрет, — спросил Меркулов, — почему не мог объяснить по телефону? Я уже не говорю, подать рапорт. Рапорт — это антинаучная утопия.

— Нужно организовать опознание, — победным тоном доложил Турецкий.

— Поздравляю. Свидетель преставился? По какому делу?

— Подозреваемый.

— Сейчас угадаю: причина смерти — обширный инфаркт, последние 97 лет жизни покойный находился под постоянным наблюдением трех поколений кардиологов.

— Не смешно, — позволил себе заметить Турецкий.

— Ну так расскажи что-нибудь веселое. Кстати, в чем, собственно, проблема? Что значит: «организовать опознание»? Это такой новый юридический термин?

— Можно по порядку?

— Валяй. Хоть с середины, хоть задом наперед с конца в начало.

— Знаешь что, Костя?! — Турецкий на несколько секунд вскипел. Но столь же стремительно остыл, хамить начальству следовало сдержанно: праздник сегодня был не на его улице, — кто-то наверху выказал недовольство, что я слишком медленно расследую дело Вюнша? Или, наоборот, слишком быстро? Или слишком поверхностно? Или слишком досконально?! Ко мне есть какие-нибудь вразумительные претензии?

Меркулов махнул рукой.

— Нет к тебе никаких претензий. За исключением того, что ты мне голову морочишь и меня же в этом обвиняешь. Еще у тебя подозреваемые погибают, но это так, к слову.

— Почему подозреваемые?

— Прости, подозреваемый.

— Да нет, все правильно, — скромно сказал Турецкий. И даже потупил взгляд, — подозреваемые.

Меркулов посмотрел на него поверх очков, но ничего не сказал.

— С первым никаких проблем, — поспешил успокоить его Турецкий, — исполнитель покушения на Вюнша, Шаранин Григорий Иванович, повесился сегодня ночью в СИЗО в одиночной камере на простыне. Труп обнаружен надзирателем в 5.03, согласно результатам предварительного осмотра тела, смерть наступила в период с 3.00 до 3.30, когда дежурила та же смена. По данному факту проводится внутреннее расследование…

— Не паясничай, — произнес Меркулов без выражения. — Объясни, зачем пришел, и шагай работать. Другим тоже не мешай.

Турецкий достал из папки сводку:

— Вчера в 20.55 в парке «Кусково» нарядом ППС обнаружен труп мужчины 50–55 лет с огнестрельным ранением в область шеи. Судя по характеру ранения, смерть наступила мгновенно. Время смерти: 20.20–20.30. В трех метрах от тела обнаружена крупная собака породы дог с огнестрельным ранением в голову и грудь, очевидно принадлежавшая покойному. Имеются признаки ограбления: карманы брюк и плаща вывернуты, деньги, документы, ключи — отсутствуют. В кармане рубашки юбилейная карточка фонда «Вымпел». — Турецкий вытащил из папки другой лист и протянул Меркулову: — Вот данные по этому фонду из открытых источников.

— Хорошо, прочитаю, — кивнул Меркулов, убирая бумагу в стол.

— Найдич его спонсировал. К годовщине отстегнул им с барского плеча миллион рублей. Хотя, по всеобщему мнению, жаден до умопомрачения, как скупой рыцарь. Путем сложных дедуктивных построений я пришел к выводу, что покойный — разыскиваемый по делу Вюнша бывший полковник ФСБ Ефремов Семен Семенович. Опознать его мог бы Шаранин, будь он хоть немного более живым. Привлекать к опознанию людей из «Вымпела» считаю невозможным ввиду явно криминального характера этой организации.

— Короче говоря, ты хочешь, чтобы я нашел коллег Ефремова, желательно ныне действующих сотрудников ФСБ. Ты хоть уверен, что твой жмурик — Ефремов?

— Убежден.

ДЕНИС ГРЯЗНОВ  

1

После разговора с Вяземской Денис до самой ночи не мог успокоиться. Поехал домой и бродил по квартире, вспоминая в деталях каждую ее интонацию, каждый жест и силясь понять: врет или не врет? А если врет, то в чем? За этим занятием его застал звонок дяди.