Двойной генерал (СИ) - Чернов Сергей

— Помехи идут по питанию от генератора. При работе остального оборудования неизбежны скачки напряжения. Они и воздействуют на входной контур радиостанции. К питанию надо повесить мощный конденсатор, тогда…

Здесь делаю паузу намеренно, как бы спотыкаюсь. Мне надо сделать вид, что я тупо запомнил, как попугай. Не будем до конца рушить миф, что у генералов весь мозг ушёл в лампасы.

— …тогда переменная составляющая тока уйдёт через него. Можно ещё включить последовательно индуктивность, но не будем спешить. Конденсатор побольше найдётся?

— Дополнительный сглаживающий фильтр, — потрясённо бормочет Хадарович, — да, найдётся конденсатор…

— Действуйте, — направляюсь к выходу, спускаюсь на волю. Пройдусь по взлётке, гляну на работу строителей, моим радиотехническим юношам надо время дать.

— Скоро до конца дойдут и повернут обратно, можно будет тяжёлые самолёты сажать, — голос у Туренко довольный.

Да, строители время зря не теряют. Надо бы…

— Саша, запиши для зампотылу: премировать личный состав за ударную работу. И надо им дать хотя бы пару дней на увольнительные.

О подчинённых надо заботиться.

— Товарищ генерал, а нельзя ли нам тоже Яков побольше, — рожает сокровенное полковник. Надо же, никто МиГ-3 не хочет. Уж больно сложен в управлении.

— Нет, полковник, — разочаровываю мужика, — твоя дивизия будет решать задачи ПВО, поэтому МиГ-3 и точка. Говорят, они на высоте очень не плохи. Если будет возможность, дадим сколько-то Яков, но особо не надейся. Больше одного звена точно не получишь. Возможно, будет эскадрилья дэбэшек, — дальние бомбардировщики по звукосочетанию ещё «дубами» можно обзывать, но не уважительно будет, — но это мы позже решим.

Поставку МиГ-3 жду с содроганием. Вот где аварийность начнётся. Очень осторожно надо подходить к их освоению.

— Ты же был у Сурина? Усвоил, как капониры строить? — на мои слова Туренко кивает.

— Да. Как раз здесь, — показывает на лесок, — и поставим. Завтра линию электроснабжения начнём тянуть.

Идём к лесочку, заходим вглубь. Так себе лес, жиденький и кое-где узенький.

— Пустые места засади деревцами. Сразу не вырастут, но за лето сколько-то подрастут, — без ЦУ не могу обойтись, генерал я или хто?

— Лес-то ладно, — мы выходим к полосе, — а вот как тебе поставить ложные цели? Неисправных самолётов у тебя не скоро накопится.

— Сделать макеты? — предлагает полковник.

— На макеты тоже материал уйдёт, — во мне часто просыпается прижимистый крестьянин, что считает каждую копейку. Это мой генерал себя проявляет, я-то городской человек по жизни. Что-то негодное просто выбрасываю, а дореволюционный селянин за каждую стеклянную бутылку руками и ногами держался.

Но сейчас я с ним согласен. Макет надо делать деревянным, обтягивать тканью, рисовать на ней что-то. Ткань жалко, даже мешковину. Деревьев у нас хватит, но это сколько человеко-часов уйдёт. У меня тысяч шестьсот в подчинении, но чувствую, как это мало.

— Где будешь зенитки ставить? — вопрос на засыпку, но полковник не тушуется. Уверенно показывает места. Всё правильно. При заходе хоть на ложное расположение, хоть на реальное, как раз самолёт будет напарываться на зенитный огонь. Линейное расположение прямо приглашает бомбить и стрелять именно по линии. Правда, немцы тоже наверняка об этом знают. Но и тогда, баш на баш. Малоэффективный зенитный огонь меняем на малоэффективную бомбёжку.

Мы уже собирались возвращаться, как зарокотала движками моя тэбэшка. Хадарович не спит, вот что генеральская животворящая затрещина делает.

Когда подходим, торопиться у меня нет желания. Появляется и крепнет уверенность, что всё в порядке. И настолько я перегорел, что и радости особой нет. Может потом появится?

Из самолёта выглядывает Хадарович. Завидев нас, выпрыгивает и бежит навстречу. Ну, точно, всё в порядке. Вон как сияет.

— Товарищ генерал! Всё в порядке, надо бы в полёте опробовать, не все устройства можно включать на земле, — торопливо объясняет радиотехник, яростно жестикулируя.

Слегка переждав взрыв эмоций, выдаю очередные ЦУ.

— Товарищ полковник, выдели самолёт, отдай этим ушлёпкам. Пусть сделают то же самое. Надо добиться, чтобы связь между самолётами была, когда движки обоих работают. Опробуйте связь со штабной радиостанцией…

— Да я самую лучшую машину выделю! — полковник заражается энтузиазмом от Хадаровича.

— Не надо самую лучшую. Самые лучшие потом, когда всё отработано будет.

— Хадарович! Ты подбери самый подходящий вариант конденсатора. По надёжности, цене, габаритам и всё такое. А то выберешь самый редкий и дефицитный. Нам несколько тысяч надо. По всем самолётам пройтись, а потом танками займёмся. Понятно?!

Хадарович неуклюже делает под козырёк.

— Так точно, товарищ генерал!

— Сделаешь два истребителя у полковника, пусть попробуют в полёте между собой поговорить и со штабом.

В Минск забираю с собой Хадаровича. Ему надо решить вопросы с комплектующими. А я время с семьёй проведу. Опять их долго не видел.

14 апреля, понедельник, время 09:35.

Барановичи, резервный штаб округа.

Аэродром 187 ИАП, 60-ой авиадивизии.

Аэродром тоже не бетонный, нашим стройуправлениям есть куда силы приложить. Иван Иваныч идёт рядом грустный. Мы проходим мимо двух учебных самолётиков, на которые он смотрит с досадой и жалостью. Ещё одна дивизия, которой нет. Копец отговорил меня от стройки аэродрома в Столбцах. Нет, резервный мы там приготовим, так на всякий случай. Но учебный центр решаем сделать здесь. Поодаль стоят ДБ-3, те самые с киноаппаратурой.

— Ты чего такой квёлый? — знаю причину, риторически спрашиваю.

— Как чего? Авиадивизия только на бумаге.

— Так это ж хорошо, — беззаботность так прёт из меня, — как раз центр построим, личный состав прибудет, вот и начнём обучение.

— Да когда он прибудет? — на лице главного лётчика вселенская скорбь.

— 1 мая, как-то так, — выкладываю припасённые козыри, — так что тебе придётся повертеться…

— Дмитрий Григорич, да где вы их возьмёте?! — боится верить своему счастью генерал. Но радости я ему убавлю.

— Нам начинают МиГ-3 массово поставлять, вот несколько десятков и получишь.

Не смущает его тип предлагаемых машин. Хотя всё про них знает.

— Откуда лётчиков возьмёшь, Дмитрий Григорич?

Откуда, откуда? От верблюда! Откуда они берутся?

— Да из училищ же, Иван Иваныч! Откуда ещё мы лётчиков получаем?

— А-а-а, — разочарованно тянет главком, — я-то думал…

— Думать никогда не вредно. Но лучше не подражать твоему тёзке Иванушке-дурачку, — и начинаю втолковывать политику партии и правительства в интерпретации командующего округом, то есть, меня.

— Мы затребуем крупную партию выпускников. Заканчивать обучение будут здесь, — топаю ногой по земле. — Свои требования подкрепим тем, что у нас налажено обучение с использованием новых методик. Сюда пригоним человек триста-четыреста, может больше. И будем выжимать из них всё. Они весь день будут проводить за тренажёрами, в полётах на учебных самолётах, в просмотрах учебных фильмов. Ни одного часа без занятий быть не должно…

Прерываюсь. Грусть на лице моего главкома ВВС меняется озабоченностью пополам с предвкушением. Несколько сотен, пусть неопытных и молодых, но лётчиков! Это ж какой приток народа! Двести лётчиков — уже дивизия полного состава.

— Пригонишь сюда У-2. Те, которые с имитацией кабин истребителей, все сюда. Учи сразу на новые истребители, Яки, МиГи. Со старыми, как получится. Работы у тебя непочатый край.

Мы прошлись по взлётке, я глянул на карту, огляделся.

— Смотри, какой овражек симпатичный, — мы идём туда. Оглядываю его и остаюсь удовлетворённым.

— Здесь удобно будет кинозал сделать. Крыша вровень с землёй, чуть выпуклая, водонепроницаемая и закрытая грунтом в полметра.

— Стальную крышу придётся делать. Иначе не выдержит.

— Какую надо, такую и сделаем, — но я задумываюсь. Быстро такого не сделаешь даже ударными темпами. Придётся делать резервный кинозал, но это не страшно. Их всё равно нужно два, как минимум.