Гестапо. Террор без границ - Юрий Бем

После того как немецкие подразделения уже не были в состоянии противостоять опустошительным воздушным налетам, гестапо по приказу Гиммлера стало отправлять летчиков сбитых самолетов в концлагеря и там их расстреливало. Немецкая пропаганда по-прежнему пыталась успокоить народ тем, что новое оружие вот-вот появится (имелись, видимо, в виду ракеты Фау-1 и Фау-2), и обещало, что воздушное пространство над Германией будет полностью закрыто. Однако с возраставшим разрушением немецких городов никто в стране уже не верил таким сообщениям. Недовольство населения подавлялось самым жестоким образом. В одной из так называемых «охотничьих команд» состоял вюрцбургский гестаповец Освальд Гунделах.

За ним охотилась американская полиция. В 1947 году он понес наказание, проходя по делам военных преступников на процессе в Дахау. 12 сентября 1944 года Гунделах и еще несколько человек из «охотничьей команды» в Рупперсхуттене, вблизи Вюрцбурга, задержали американских летчиков со сбитого самолета, открыли по ним огонь и расстреляли четырех из них.

Как это ни кажется странным, но страх перед Гитлером и его Тайной государственной полицией был настолько силен, что даже к концу войны (к апрелю-маю 1945 года), когда советские войска уже стояли у ворот Берлина, гестапо продолжало свои страшные репрессии. Оно уничтожало как свой собственный народ, так и тех многочисленных французов, евреев, русских, американцев и англичан, которые томились в не освобожденных еще союзными войсками тюрьмах и концлагерях.

Но возмездие приближалось…

Глава 4

Подготовка гестапо к переходу в подполье и его падение

В апреле 1945 года предчувствие конца войны господствовало в немецком государстве. Восточный фронт переместился к Берлину. Страна лежала в развалинах и пепле. Тем не менее гитлеровцы продолжали бессмысленное сопротивление. Сотни тысяч солдат и мирных жителей погибли в последние дни войны. Бои продолжались в полуразрушенных зданиях, но Красная Армия фактически уже окружила «столицу империи».

В отличие от пропаганды Геббельса, стремившегося уверить немецкий народ в непобедимости Германии, главари Тайной государственной полиции отлично понимали, что конец их уже не за горами. Гитлер решительно не собирался признавать свое поражение и продолжал требовать от гестапо не только безусловного подчинения, но и продолжения активных действий по уничтожению даже своего народа. Однако Гиммлер, Шелленберг, Кальтенбруннер, Борман и Мюллер один за другим предпринимали попытки не только к своему спасению, но стали искать возможности возобновления деятельности эсэсовцев и гестаповцев на других территориях и в конечном итоге продолжения своей борьбы за господство над миром. Действовали они как совместно, так и поодиночке, и при этом смертельно боялись, как бы их тайные махинации не дошли до Гитлера, который был крут на расправу даже со своим ближайшим окружением.

Сначала они попытались заключить с американцами сепаратный мир и, пожертвовав Гитлером, не только сохранить свои жизни, но и остаться у руководства послевоенной Германии.

25 февраля 1945 года сотрудник швейцарской военной разведки майор Вайбель по инициативе Гиммлера попросил о встрече с главой миссии разведки США в Швейцарии Даллесом и его нештатным помощником бизнесменом фон Шульце Геверницем. Во время встречи, состоявшейся в Люцерне, Вайбель сообщил, что к нему, при посредничестве некоего швейцарского профессора, обратился итальянский бизнесмен барон Парильи с предложениями, касавшимися возможных контактов между представителями немцев и союзников в Северной Италии.

Даллес решил, что эти предложения не настолько интересны, чтобы лично ими заниматься, и попросил встретиться с бароном Парильи своего помощника. На следующий день Геверниц рассказал Даллесу, что встреча его не слишком впечатлила. Барон разглагольствовал о возможных разрушениях в Северной Италии в ходе военных действий. Он говорил о том, что его знакомый, некий оберштурмбаннфюрер СС Циммер, разделяет это мнение и считает, что дальнейших военных действий надо бы избежать. Геверниц вежливо поблагодарил барона за встречу и на прощание сказал, что было бы интереснее поговорить не с каким-то оберштурмбаннфюрером, а с обергруппенфюрером СС Вольфом или, еще лучше, с главнокомандующим немецкими войсками в Италии фельдмаршалом Кессельрингом.

2 марта 1945 года майор Вайбель сообщил Даллесу по телефону, что на итало-швейцарскую границу вместе с бароном Парильи прибыли штандартенфюрер СС Дольман и оберштурмбаннфюрер СС Циммер. Вайбель распорядился впустить их в Швейцарию и разместить в городе Лугано.

Даллес, как высокопоставленный госслужащий США, не считал себя вправе встречаться с офицерами СС, поскольку перспективы этой встречи были на его взгляд туманны. Что касается своего нештатного помощника Геверница, то тот в это время катался на лыжах в Давосе, и Даллес не видел оснований прерывать его отдых ради этой встречи. Однако в Лугано находился по делам один из агентов Даллеса, некий Поль Блюм. Ему Даллес и поручил встретиться с немцами.

Встреча в Лугано состоялась 3 марта 1945 года. Помимо итальянского барона и двух офицеров СС, в ней участвовали друг барона, швейцарский профессор, и лейтенант швейцарской военной разведки. Блюм задержался по делам и прибыл на встречу несколькими часами позже назначенного срока.

Согласно инструкциям Даллеса, Блюм должен был выяснить, кого представляет штандартенфюрер Дольман. При этом никаких разговоров об условиях заключения перемирия в Северной Италии по указанию Даллеса не должно было вестись, поскольку главы Британии и США придерживались политики только безоговорочной капитуляции.

Дольман не сказал, что действует от имени обер-группенфюрера Вольфа, но обещал уговорить его приехать в Швейцарию.

8 марта 1945 года Даллесу позвонил Геверниц и сообщил, что границу пересек обергруппенфюрер СС Вольф, который поездом едет в Цюрих в сопровождении штандартенфюрера Дольмана, своего адъютанта штурмбаннфюрера Веннера и оберштурмбаннфюрера Циммера, а также барона, профессора и лейтенанта швейцарской разведки, которые присутствовали на встрече в Лугано.

Поздно вечером того же дня в Цюрихе состоялась первая встреча главы миссии американской разведки Даллеса с командующим войсками СС в Северной Италии Вольфом. Вольф заявил, что он осознал поражение Германии в войне и, по его мнению, продолжать войну — значит совершать преступление против немецкого народа. Далее Вольф сказал, что сможет оказать влияние на фельдмаршала Кессельринга, с тем чтобы тот вступил в переговоры с представителями союзников. После встречи Вольф и его спутники сразу же покинули Швейцарию.

12 марта 1945 года американский посол в Москве Гарриман официально сообщил наркому Иностранных дел СССР Молотову о визите обергруппенфюрера Вольфа в Швейцарию для обсуждения вопроса о капитуляции немецких войск в Италии. В тот же день Молотов ответил Гарриману, что правительство СССР не возражает против переговоров с Вольфом, и предложил, чтобы в них приняли участие советские офицеры. Однако такое участие на предварительных встречах американская сторона сочла нецелесообразным. 16 марта 1945 года нарком Молотов ответил послу Гарриману, что правительство СССР считает этот отказ «совершенно неожиданным и непонятным» и «настаивает на том, чтобы уже начатые переговоры в Берне были прекращены».

19 марта 1945 года на вилле Геверница в кантоне Тичино состоялась вторая встреча Вольфа с Даллесом (для Вольфа она оказалась последней).

29 марта Сталин в личном послании Рузвельту обвинил западных союзников в том, что своими переговорами с немцами они позволили перебросить три дивизии из Италии на советский фронт. В этом послании Сталин заявил: «Если немцы в Северной Италии, несмотря на это, все же добиваются переговоров, чтобы сдаться в плен и открыть фронт союзным войскам, то это значит, что у них имеются какие-то другие, более серьезные, цели, касающиеся судьбы Германии»[35].

В ответе, полученном Сталиным, Рузвельт разъяснил, что никаких переговоров союзников с немцами не было, а состоялась лишь попытка организовать такие переговоры, которая не принесла результатов. Он писал: «Все это дело возникло в результате инициативы одного германского офицера, который якобы близок к Гиммлеру, причем весьма вероятно, что единственная цель, которую он преследует, заключается в том, чтобы посеять подозрения и недоверие между союзниками. У нас нет никаких оснований, чтобы позволить ему преуспеть в достижении этой цели»[36]. Однако Сталин в своем последующем послании фактически обвинил союзников в сговоре с врагом: «Получается, — писал он, — что в данную минуту немцы на Западном фронте на деле прекратили войну против Англии и Америки. Вместе с тем немцы продолжают войну с Россией — с союзницей Англии и США»[37].