Надежда узника - Дэвид Файнток

– Лови!

Толливер выскочил и рванул за Мантье. Я тоже поплелся следом, проклиная свою болезнь. Ну и черт с нею! Толливер – отличный бегун. Догнал Джеренса, догонит и Мантье. Так оно и случилось. Настигнув плантатора, Толливер врезал ему кулаком. Мантье повалился за землю, как мешок с мусором.

Я упрямо ковылял к месту расправы. Вдруг Мантье вскочил на ноги, но Толливер моментально дал ему под дых и добавил по физиономии. Когда я наконец дотащился, Толливер одной рукой пригвоздил плантатора к дереву, а другой молотил дергающееся тело.

– Хватит, – пропыхтел я.

Но Толливер не останавливался.

– За Тамарова! За вертолет! – приговаривал он, потчуя Мантье увесистыми ударами.

Против такой постановки вопроса я возразить не мог и в нерешительности застыл. Однако увлекшийся Толливер столь плотно приложил кулаком под ребра Мантье, что тот обмяк и рухнул наземь.

– Хватит! – повторил я настойчивее.

Теперь Толливер подчинился и оставил поверженного врага в покое. Рядом на дороге приземлился вертолет. Едва лопасти замедлили свое вращение, из него выпрыгнул светловолосый мальчишка.

– Гардемарин Харви Келл, сэр! – доложил он, вытянувшись по стойке смирно и расплываясь в экстатической улыбке. – Я же говорил, что попаду в гада!

– Вольно, мистер Келл. – Пораскинув мозгами, как бы отблагодарить меткого стрелка, я добавил:

– Отличная работа, гардемарин.

– Это тот самый тип, что покушался на вашу жизнь, сэр? – спросил он, удовлетворенно поглядывая на Мантье, в полубессознательном состоянии скребущего лапами землю.

– Да. – Лишь теперь я ощутил сладость победы. – Заберите его в вертолет и доставьте в Адмиралтейство. Толливер, помогите мистеру Келлу. Я справлюсь с электромобилем сам.

– Есть, сэр, но…

– Это приказ! – оборвал я Толливера.

– Есть, сэр. Извините. – Толливер подхватил Мантье за шкирку, Келл – за ноги, и бросили плантатора в вертолет.

– Где он?! – нетерпеливо крикнул я, ворвавшись в Адмиралтейство.

– В светоизолированном помещении, сэр, – вскочил лейтенант Энтон. – Мне показалось, это для него лучшее место.

– Надежно заперт?

– Под охраной, сэр. Его стережет гардемарин Толливер.

Из конференц-зала выглянул Алекс.

– Как самочувствие, мистер Сифорт? – заботливо поинтересовался он.

– Порядок! – На всякий случай я нацепил маску.

– Какое у меня на сегодня задание?

– Не путаться у меня под ногами, мистер Тамаров, – раздраженно буркнул я. Алекс изменился в лице.

– Ладно, пошли вместе, – смягчился я и заковылял по коридору.

– Куда?

– Допрашивать человека, который лишил тебя памяти.

Фредерик Мантье сидел на стуле в центре комнаты без окон, а над ним со сжатыми кулаками свирепо нависал Толливер. Лицо Мантье распухло от синяков.

– Что вы с ним делаете? – грубо спросил я сквозь маску.

– Охраняю преступника, – зло огрызнулся Толливер. – Жду, когда он попробует дернуться.

– Оставьте нас, мистер Толливер, – приказал я.

– Но… Есть, сэр. – С нескрываемой досадой Толливер вышел.

– Рад видеть вас снова, капитан, – саркастически произнес Мантье. – В прошлый раз мы оба выглядели несколько лучше.

– Сам виноват, не надо было драпать, – холодно ответил я, наливаясь яростью.

– Это единственная причина моего избиения? – съязвил он.

– После допроса ты запоешь по-другому! – Я знал по собственному опыту, как после допроса с наркотиками и полиграфом раскалывается голова, а желудок норовит вывернуться наизнанку.

– А зачем меня допрашивать? – изобразил он удивление.

– Вы обвиняетесь в покушении на убийство, причинении тяжких телесных повреждений, уничтожении армейской собственности. – И в похищении воспоминаний Алекса, ублюдок. – Я вытрясу из тебя все! А потом тебя повесят. – Я злорадно оскалился. – Так что допроса вам не избежать, Мантье. У нас достаточно доказательств, чтобы отправить тебя кормить могильных червей.

– К сожалению, должен вас разочаровать. Я сознаюсь добровольно.

– В чем? – опешил я.

– Во всем. В том, что пустил в ваш вертолет ракету, что перегородил дорогу грузовиком и устроил взрыв.

– Все равно вас повесят!

– Разумеется.

Я без сил рухнул в кресло.

Откуда это ощущение неудовлетворенности? Может быть, оттого, что ему не придется переживать муки допроса с использованием наркотика правды и детектора лжи? Мне во время такого допроса было легче, ведь я ничего не собирался утаивать, никаких преступлений я не совершал, наоборот, я хотел, чтоб Адмиралтейство убедилось в моей искренности. Но все равно тот допрос потрепал мне нервы. Вот почему мне хотелось, чтобы Мантье помучился. Ведь ему есть что срывать! Его муки стали бы во сто крат горше.

Но он обманул меня. Он признался добровольно, а это значит, что допрос «с пристрастием» отменяется. По закону наркотики правды и детекторы лжи предназначены для выявления правды, а не для издевательств.

– Алекс, позови лейтенанта Траппа, – попросил я упавшим голосом. Вскоре тот явился.

– Мистер Трапп, допросите Мантье, – приказал я. – Пусть подробно расскажет обо всем: и о грузовике, и с ракете, и о сообщниках. Все-все. Если на какой-либо вопрос он не пожелает отвечать, немедленно доложите мне.

– Есть, сэр.

– Начинайте. – Я направился в конференц-зал. Следом за мной шел Алекс. Там я сел за стол, тяжко вздохнул. – Вот и все, Алекс. Мы с этим покончили.

– Разве? – уныло отозвался он. Я покраснел от стыда. Как я мог забыть, что для Алекса эта мука никогда не кончится!

– Прости, Алекс. Но все-таки мы его взяли.

– Он будет казнен?

– Конечно.

– Наверно, это хорошо. – Он опустил глаза, будто бы разглядывая свои руки, и наконец решился задать мучительный для него вопрос:

– Мистер Сифорт, я исполняю обязанности слуги: открываю и придерживаю двери, помогаю сесть в машину, выполняю всякие мелкие поручения. Неужели на большее я не гожусь?

Я хотел резануть правду-матку, но вовремя сдержался.

– Нет, конечно, – мягко произнес я. – Просто сейчас у нас мало работы. Такое, понимаешь ли, время… Основная часть наших войск на станции…

– Неужели для меня совсем нет работы? – Он пристально изучал мое лицо. – Я чувствую себя таким бесполезным.

Проблемы Алекса в этот момент волновали меня меньше всего. В крови все еще бродил адреналин, надо было как-то успокоиться.

– Может быть, направить тебя на спасательные работы? – предложил я. – Они не требуют армейских навыков.

– Я не уверен, что справлюсь, – помрачнел он. – К тому же я не знаю Сентралтауна.

– Узнаешь. А водить машину ты умеешь.

– Кто же не умеет водить машину? – заулыбался Алекс и весело вскочил, чуть не опрокинув мою чашку кофе. – Когда приступить? Сегодня?

Вдруг я почувствовал себя покинутым. С чего бы это? Может, не отпускать его? Нет, нельзя все время держать его на привязи.

– Мистер Энтон свяжется с местными властями, они скажут, чем и когда ты им сможешь помочь. – Снимая телефонную трубку, я непринужденно бросил, словно бы в шутку:

– Надеюсь, будешь хоть иногда меня навещать?

– Конечно! Каждый день! – радостно улыбнулся он.

Вечером сияющий Алекс отправился в транспортный центр. Там буквально задыхались от нехватки рабочих рук. В обычной ситуации тут не обошлось бы без бюрократической волокиты: направить на работу офицера, числящегося в отпуске по болезни, мы не имели права, и устроиться в качестве штатского, не уходя в отставку, Алекс тоже не мог. Но в чрезвычайных ситуациях такие нюансы никого не интересуют.

Поздно вечером в пустынном конференц-зале я изучал протокол допроса Фредерика Мантье. Трапп хорошо с ним поработал. Как ни странно, Мантье сразу же выдал своих сообщников. В мою душу закрались сомнения: может быть, Мантье врет? Конечно, врет. Зачем ему предавать своих соотечественников? Если он пошел на убийство, то ему ничего не стоит решиться на ложь.

Мне вспомнился отчаянный спор с судьей Чесли. Было это несколько лет назад. Я тогда закусил удила от спеси и высокомерия, пригрозил ввести на планете военное положение и отстранить местную администрацию. Эх, если бы я мог осуществить это теперь! Тогда я сам приговорил бы ублюдка Мантье к казни через повешение. А так мне придется выдать его местным властям. К сожалению, судить подонка будут они. А пока он у меня, надо…

Я вышел в коридор. Дверь комнаты, где сидел Мантье, охранял гардемарин Келл.

– Все спокойно? – спросил я.

– Да, сэр, пока без происшествий, – доложил он. – Час назад по приказу мистера Энтона ему принесли еду.

Я скрипнул зубами. Возмутительно! Этому подонку носят еду! Я шагнул в комнату.

На избитом лице Мантье успели проступить синяки. Он отодвинул поднос с остатками пищи, холодно улыбнулся мне, изобразив любезность:

– Чем могу быть полезен, капитан?