Ее грешные избранники - Кассия Брайер

«Пенумбры». Вы должны винить в этом только себя. Я не могла в это поверить, когда узнала, кем она была, а ты все еще хотел ее — эту мерзость.

Толкнув Мэйв на пол, я жестом подозвал Сэмюэля. — Направь на нее свою палочку и убедись, что она не сбежит.

— Да, сэр.

— Лукас! — Я обыскал зал в поисках большого волка. Нам нужно было прекратить драку и найти Эмму, если еще не было слишком поздно. В моей голове проносились бесконечные возможности. Неужели они украли ее? Мэйв упомянула о страданиях, так что Эмма все еще могла быть в особняке, пойманная в ловушку и подвергнутая пыткам. — Лукас!

Он с ревом вынырнул из кучи борющихся, разорванных в клочья тел, его золотистые глаза были такими дикими, каких я не видал за многие годы. Полуформа, которой он обладал, представляла собой ужасающее зрелище: сплошные бугрящиеся мышцы и когти, с которых капала кровь.

— Нам нужно найти Эмму. — Я старался говорить ровным голосом, не желая без необходимости провоцировать его в его диком состоянии. — Она в беде.

— Пошли. — Его слова прозвучали как рычание.

Мы направились к выходу, по пути прорубаясь сквозь наших врагов. Чтобы добраться до нее, потребуется время. Я надеялся, что мы еще не слишком опоздали.

28

ЭММА

Форрест наступил ботинком на нож и еще глубже вонзил его в мою руку. Я закричала, слезы обильно капали на ковер. Из всех порезов на моем теле этот болел сильнее всего. Интересно, сколько крови я успею потерять, прежде чем это убьет меня.

Он присел на корточки возле моей головы. — Это самое веселое, что у меня было за последнее время. — Его пальцы коснулись моей заплаканной щеки. — Твои крики прекрасны. Я не могу поверить, сколько лет нам потребовалось, чтобы добраться сюда.

Я захныкала и уткнулся лицом в ковер. Этот парень был гребаным сумасшедшим. Если я в ближайшее время не придумаю план, он заставит меня молить о смерти до того, как он закончит. Я не могу умереть здесь. Не так. Не после всего, что я пережила.

— Теперь давай посмотрим, что ты за монстр на самом деле, — сказал он. — Это должно сработать. — Он схватил цепочку у меня на шее и потянул за нее. — Больше не прячься за магией фейри.

Когда мамин кулон упал, спираль глубоко внутри меня ослабла и растянулась. Тепло распространилось от моего центра к кончикам пальцев рук и ног. Жар стал обжигающим, затем болезненным, словно что-то вцепилось в меня изнутри, желая освободиться. Я закричала при первом же треске костей.

Форрест схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. Он казался более сосредоточенным, более четким, чем раньше. Застонав себе под нос, он сказал: — Золотые глаза. Волчица. Наполовину ведьма, наполовину волчица.

Его слова померкли в моем сознании, когда мое тело снова безуспешно попыталось изменить свою форму. По крайней мере, казалось, что оно это делает. Мои плечи ссутулились, затем снова расслабились. Боль в костях приходила и уходила мучительными волнами. Я не была оборотнем. Этого не должно было случиться.

Ведьмак-садист покрутил нож в моей руке, возвращая все мое внимание к нему. По моему телу пробежала рябь, и желание трансформироваться исчезло. Я судорожно вдохнула.

Форрест обошел мое распростертое тело и оседлал мои бедра. Его вес надавил на заднюю поверхность моих бедер, удерживая меня на месте. Он ткнул пальцем в один из порезов у меня на спине. Я перевела дыхание от боли. Он повернул палец, и я закричала.

— Хорошая девочка. Теперь я собираюсь сделать из тебя произведение искусства, прежде чем ты встретишь свой конец. Ты послужишь посланием для тех, кто бежит от нас. Никто не ускользнет от нашего правосудия. — Он разорвал на спине мое платье, затем его клинок размеренными движениями разрезал мою кожу. Я вздрогнула, вскрикнув, когда от этого движения нож вонзился в мою ладонь, прижатую к полу. Я снова вскрикнула, когда он вонзил нож глубже.

Новое чувство немного рассеяло туман в моей голове. Я знала, что должна сделать, и если это не лишит меня сознания, я, возможно, выберусь отсюда живой. Звуки, вырывавшиеся из меня, менялись между всхлипываниями, криками и стонами. Я изо всех сил старалась не обращать внимания на пытку, на которой зациклился Форрест.

Дюйм за дюймом я поднесла свободную руку к проколотой и сжала рукоятку ножа. Потом я ждала, ждала, пока Форрест глубже вонзится мне в спину, чтобы заставить меня закричать. Когда момент настал, я одним быстрым движением выдернула нож из руки. Я немедленно повернулась и вонзила лезвие в бок Форреста, рядом с сердцем. Он отклонился от меня, выкрикнув проклятие.

Я вскочила на ноги, не обращая внимания на кровоточащую руку, и ударил его ногой в лицо. Раз, другой и третий — в живот. Кинжал, которым он ударил меня в спину, лежал на ковре, и я схватила его здоровой рукой. Присев на корточки, я прижала лезвие к его горлу и стала искать его палочку, размазывая повсюду кровь.

Его дыхание стало прерывистым и коротким. Один его глаз уже заплыл, но другой пристально смотрел на меня.

— Ты бы не… — Он закашлялся, показав кровь.

Я повернула лезвие у его шеи, порезав горло. — Я уже ударила тебя один раз, я с радостью сделаю это снова, если ты пошевелишь хоть одним мускулом. — Схватив его палочку, я вытащила ее из кармана и, поморщившись, встала.

Он протянул руку так быстро, что я не успела среагировать, прежде чем его пальцы сомкнулись вокруг моей лодыжки и он потянул. Я рухнула на пол. Боль пронзила мою спину. Он подтянулся вверх по моей ноге, его губы скривились в усмешке, ледяные глаза обещали наказание.

Я ударила ножом, и тот вонзился ему в горло. Он моргнул, на мгновение застыв на месте. Когда он открыл рот, из него вырвался булькающий звук. Я оттолкнула его ногой и отползла назад. Его тело обмякло в быстро растущей луже крови.

Я медленно встала, не в силах оторвать от него взгляда. Подальше от человека, который столько лет охотился за мной. Который много раз пытался убить меня и сегодня вечером снова был так близок к этому? Моя рука автоматически потянулась к медальону, но на мне ничего не было. Где он?

Я уже обыскала его, когда искала его палочку. Мой пристальный взгляд скользнул по полу и близлежащим поверхностям. Он должен был быть где-то здесь.

Где-то в глубине моего сознания промелькнула назойливая мысль. Мама