Псевдонимы русского зарубежья. Материалы и исследования - Сборник статей

Дополним воспоминания Р. Акульшина рассказом В. Самарина, активного участника коллаборационистской печати (орловская газета «Руль» и др.): «Только в одной редакции газеты “Новый путь”, выходившей во время войны в Смоленске, работало четверо писателей. Один погиб, трое ушли в эмиграцию»[622]. В. Самарин не Сослани ли числит среди тех трех (двое – Акульшин и Долгоненков), кто ушел в эмиграцию?

На Сослани в поисках Горского мы задержались больше положенного. И как было не задержаться: Сослани – он же из Грузии, там горы, тут и псевдоним соответствующий: Горский!

Но дольше всех, почти в убеждении: вот он, держи его! – мы ходили вокруг и около Р. Акульшина и его биографии.

Акульшин Родион Михайлович (1896–1988, США), член Союза писателей СССР с 1933 г., поэт, прозаик, драматург, публицист, фольклорист, чтец, мемуарист. Ополченец, мобилизован в Москве в начале июля 1941 г., с начала октября – в плену, в конце декабря 1941 г. освобожден из Рославльского лагеря военнопленных и направлен «в распоряжение отдела пропаганды западного фронта, в Смоленск»[623]. Активно, под разными псевдонимами и криптонимами (например: Березов Д., Березов Димитрий, Березов П., Д. Б., Корсаков Иван, Новоселов Д., послевоенный псевдоним – Березов Родион), печатался в смоленских изданиях (газеты «Новый путь», здесь же – секретарь редакции (?), «Колокол», «Свободный пахарь» и др.), в минской печати («Руль»), каунасской («Вестник Бюро поверенного по делам русского населения Литовской генеральной области»), берлинской («Доброволец», «Заря», «Новое слово», «Труд») и др. В 1942 г. редактировал газету (отдельные выпуски?) «За родину» (Смоленск); в 1943–1944 гг. входил в состав редколлегии журнала «На переломе» (Смоленск; Б. м.); в 1942–1944 гг. выступал с чтением своих произведений по радио и на эстраде. С осени 1943 г. – в Могилеве, затем в Минске, с середины лета 1944 г. – в Берлине, где около полугода провел на должности литработника в пропагандистской инстанции «Винета» Министерства пропаганды. Конец войны застал его в Австрии. В 1943–1944 гг. отдельно были изданы книги Акульшина: Березов Димитрий. Наши дни. Рассказы[624]; Новоселов Дмитрий. Клоун[625]; Березов Димитрий и Широков Сергей. Рассказы (на обложке: Сердце тоскует)[626]. Возможно, Акульшину принадлежат еще два неизвестных нам издания военных лет[627]. Популярные в литературе воспоминания Акульшина о С. Есенине (Новое русское слово. 1949, 1975), с которым он сблизился в 1923 г., несколько в ином виде (в основном за счет антисемитских пассажей) дважды публиковались в поднемецкой печати[628]. Мемуарный характер также носят очерки Акульшина (за подписью «Иван Корсаков») «Заколдованный круг»[629]; вариант этих очерков под общим заглавием «О советских писателях» еще в конце лета – начале осени 1943 г. частично печатался в смоленском «Новом пути»; позднее во Франции и США отдельные главки «Заколдованного круга» в несколько исправленном виде публиковались отдельно и в составе разных сборников. В 1949 г. Акульшин эмигрировал в США, где преподавал русский язык в военной школе, активно печатался (около 20 отдельных изданий), пережил направленную против него кампанию по депортации. В середине 1950-х гг. перешел в баптизм.

Но и с Р. Акульшиным как «прототипом» И. Горского все же пришлось расстаться. По меньшей мере по двум причинам. В своих очерках И. Горский среди еврейских писателей упоминает Мандельштама и Пастернака, Акульшин же в своих этнических реестрах, насколько нам известно, этими именами не пользовался, вероятно, в силу некоторых своих добрых взаимоотношений с этими авторами. И второе, м. б., более существенное. И. Горский автором известного стихотворения «Ответ Демьяну Бедному» считает С. Есенина, а в очерке И. Корсакова (Акульшина) «О советских писателях. 7. Сам себя раскулачил», посвященном А. Толстому, впервые в литературе было названо имя действительного автора «Ответа Демьяну Бедному»:

В Москве и провинции многие знали стихотворение «Ответ Демьяну Бедному», которое по ошибке приписывалось Сергею Есенину. На самом деле, это стихотворение было написано советским служащим Горбачевым, получившим за свой памфлет пятилетнюю высылку [Должно быть – трехлетнюю ссылку, вскоре отмененную. – Б. Р.] в концентрационный лагерь (тогда Д. Бедный был еще в силе)[630].

Итого, еще раз, без лишних толков: Иг. Зубковский и есть И. Горский.

Но следы его теряются в последней четверти 1942 г.

В погоне за тенью снова обратимся к газете «Новый путь» (но уже не смоленской, а калужской), где в № 3 от 13 декабря 1941 г. находим статью (название, увы, нами утрачено) о том, как «вождь германского народа предотвратил удар, который пытались нанести его отечеству красные кремлевские цари». Подпись знакома – И. Зубковский. Редкий случай – печатаясь на оккупированной территории, автор не скрывает своего прошлого советского имени, не опасается за судьбу своих родных и близких (их у него нет? они рядом с ним?), уверен в незыблемости нового режима. О том, что это уже известный нам И. Зубковский (напомним, по дневнику А. Гладкова – Игорь З.), в какой-то степени говорит и помещенное в предыдущем (6 декабря) номере объявление: «Купим для редакции сочинения В. Розанова и К. Леонтьева» (ср. выше запись от 1 ноября в дневнике А. Гладкова о внимании Игоря З. к К. Леонтьеву). Напомним еще, что семья И. Зубковского жила в Калуге – вот почему он не испытывал за нее страха, подписываясь: И. Зубковский.

Теперь к порядку ведения собрания: несколько слов о Калуге в годы войны, калужской газете и редакторе этой газеты.

Калуга находилась под оккупацией с 12 октября по 30 декабря 1941 г.

Еженедельная газета «Новый путь» выходила в Калуге с 29 ноября по 20 декабря. Всего вышло четыре номера. Редактор газеты – Евгений Евгеньевич Бунескул, биография которого отчасти прослеживается по статье калужского журналиста С. О. Фадеева «Калуга 1941. Был и такой “Новый путь”»[631] и некоторым другим источникам.

Е. Е. Бунескул (1914–1943?) – сын Е. Г. Бунескула (ум. 1951 г.), бессарабского дворянина, подполковника 10-го пехотного Новоингерманландского полка, георгиевского кавалера; раненого (ампутация ног), его приветствовал Николай II во время своего посещения с дочерьми Царскосельского госпиталя. Е. Г. Бунескул, житель Калуги, помогал К. Э. Циолковскому в подготовке его работ (научился печатать на «Ундервуде»). Мать Е. Е. Бунескула – Валентина Владиславовна (ум. 1965 г.); выпускница Николаевского сиротского женского ин-та, падчерица калужанина Николая Александровича Запольского, женатого на Марии Аркадьевне, вдове Владислава Вржеца, однополчанина. В довоенные годы Валентина Владиславовна – школьный преподаватель немецкого языка, по рассказам, от работы ее отстранили в связи с деталями сыновней биографии. В Калуге семья Бунескул жила неподалеку от Загородного сада, на Пушкинской[632].

По сведениям С. Фадеева, Е. Е. Бунескул заочно окончил какой-то московский институт, по специальности – инженер-строитель; одно время жил на Дальнем Востоке; в 1927 г. в эпизодической роли снимался в фильме Я. Протазанова «Человек из ресторана». Женат на калужанке Татьяне (Наталье?) Федоровне Соколовой, дочери калужского священника.

Нужны ли нам все эти биографические подробности, тем более что мы не совсем уверены в тех или иных деталях биографии Е. Е. Бунескула? Да, нужны, в рабочем порядке, могут понадобиться при атрибуции авторства тех или иных статей смоленской печати 1942 г. или для других близких целей. например: а не произрос ли псевдоним Горский (гора) от фамилии мужа его бабки – Запольский (поле)? Отчего же…[633]

Известны разные материалы, связанные с биографией Е. Е. Бунескула: от поэмы б. костромчанки Л. Дмитриевой: «Бунэскул. История семьи» до розыскной установки 1948 г. советской военной администрации в Германии на: «Бунескул Евгений Евгеньевич, 1914 г. р., уроженец Смоленской обл., проживал в г. Калуга, ул. Пушкина, 2. Редактор фашистской газеты “Новый путь”». Почти все известные на сегодня материалы о Е. Е. Бунескуле сведены в указанном выше сайте С. Фадеева и на сайте Labas[634]. Из этой сводки нас больше всего интересует так называемое «гарвардское интервью» проф. Д. П. Кончаловского (Париж, 1951). Во время войны Д. П. Кончаловский жил в Смоленске, сотрудничал с пропагандистскими инстанциями, на летучках должен был встречаться со своими коллегами. В интервью 1951 г. Д. Кончаловский, в частности, вспоминал, что «один из двух редакторов “На переломе”, Бузескул, был вначале главным пропагандистом в Смоленской области. Затем оказалось, что он передавал по радио информацию Советам. Его расстреляли в конце 42-го, его друг был смещен в 44-м [Sic! – Б. Р.] и тоже расстрелян. Он [Бузескул, далее – Бунескул. – Б. Р.] был инженером, которого Советы в 39-м послали во Львов с тайным заданием»[635].