Глобальный человейник - Александр Зиновьев

По тем же правилам делаются и компьютерные фильмы. В киностудиях снимаются какие-то персонажи во всевозможных ситуациях, какие-то сцены и виды. А режиссеры затем дают компьютерам задание отбирать нужное и комбинировать в соответствии с их схемой. Компьютеры при этом модифицируют материал так, чтобы избежать явных повторений, внести какое-то разнообразие. Они даже фантазируют, и делают это не хуже людей. Фильмы делаются молниеносно и на любую заданную тему. Их производство зависит исключительно от заказов. По многим телевизионным каналам круглые сутки идут бесконечные серии таких фильмов. В какое бы время ты ни включил канал, именно в этот момент может начаться новый сюжет по твоему желанию. Фильмы делаются как наложение множества относительно автономных сюжетов. Ведь и наша жизнь устроена так, что в любой момент в ней что-то начинается, что-то продолжается, что-то кончается.

В рекламе дело изображается так, будто любой может приобрести соответствующую технику и сам делать свои книги, фильмы, картины, скульптуры. Но техника стоит довольно дорого. И нужно многое уметь и знать, а также иметь определенные контакты, чтобы сделать это источником доходов. И нужен своеобразный профессионализм. Компьютерные произведения профессионально делаются, как правило, лучше тех, которые делаются по старинке. Конечно, все они пусты содержательно и посредственны с эстетической точки зрения. Но и некомпьютерные произведения ничуть не лучше, так как их создатели всячески изощряются, чтобы привлечь к себе внимание и сбыть свою продукцию, и создают культуру мерзостей и идиотизма. Компьютерное искусство рассчитано на массовое потребление. Люди читают и смотрят его произведения, развлекаясь и занимая свое внимание лишь на данный момент. А как только кончается общение с ними, они начисто испаряются из сознания, подкрепив лишь привычку смотреть, читать и слушать новую белиберду того же рода.

Регулярно устраиваются соревнования по компьютерной литературе, музыке, живописи. Соревнования самые разнообразные – на скорость, объем, занимательность и т.п. Например, соревнования на скорость сочинения романа по заданным признакам. Романы сочиняются поразительно быстро и профессионально. Буквально в минуты. Разница во времени у участников соревнования – как в беге на 100 метров, то есть сотые доли секунды. Компьютерные судьи дают оценку содержанию в баллах, как в фигурном катании на льду и в танцах, и так же быстро.

Докомпьютерное искусство выглядит жалко в сравнении с компьютерным. Если бы произведения второго появились в прошлые века, они затмили бы произведения первого. Сейчас, например, даже дети, никогда не державшие в руках краски, кисти, карандаши и т.п. и никогда не учившиеся живописи и рисованию, как это делалось в прошлые века, быстро обучаются создавать произведения лучше гениев прошлого. Но эти «шедевры» не имеют никакой цены.

Душиный рынок

После кафе Ро показала мне самое интересное, по ее мнению, место в Аду, – душиный рынок.

Сейчас уже невозможно точно установить, когда на толкучках, которые раньше назывались «блошиными рынками», наряду со старым тряпьем и рухлядью стали продавать и перепродавать материализованные человеческие души. Блошиные рынки, на которых эта духовная рухлядь потеснили рухлядь материальную, стали называть душиными.

Появились коллекционеры душ. Против них, как и против душиных рынков вообще, началась ожесточенная борьба, возглавляемая попами, моралистами, гуманистами, филантропами и философами, настаивавшими на идеальности (нематериальности) человеческого духа. Но они не могли остановить неудержимое движение человечества к новой постэпохе – к эпохе посттелесной, или духовной. И коллекционирование душ вошло в человеческую культуру в качестве ее неотъемлемого элемента наряду с коллекционированием почтовых марок, монет, орденов, икон, оружия, предметов интимного дамского туалета, бутылочных этикеток, картин и прочих ценностей цивилизации.

Те души, которые попадали на душиные рынки, на самом деле стоили не больше того, чего стоила вообще вся продаваемая тут рухлядь. Но иногда случайно попадались и интересные экземпляры. Один коллекционер, например, приобрел всего за пять долов душу неразоблаченного сексуального маньяка, убившего более пятисот человек обоих полов и всех возрастов, начиная от трехлетних мальчиков и кончая девяностолетними старухами. Душа убийцы была зашифрована самым хитроумным способом. Расшифровкой ее занимались многие выдающиеся ученые. Тот, кому это удалось, вошел в число крупнейших гениев человечества наряду с Шампольоном, раскрывшим секрет египетских иероглифов. Причем он сделал это без помощи компьютеров, которые, по его словам, только запутывали банальную проблему: убийца просто был малограмотным и не соблюдал никакие правила грамматики.

Публикация души убийцы произвела сенсацию, близкую по масштабам той, какая имела место в связи с публикацией души Евы Адамс. У убийцы, как и у Евы, появились многочисленные последователи. Превращению его в новое божество помешал сущий пустяк: подсчитали, что его поклонники за десять лет могут истребить все население ЗС. И выдающемуся убийце пришлось удовольствоваться ролью второразрядного святого нашей сверхчеловечной религии.

Само собой разумеется, появились душиные рынки и в БЗ. Скоро они слились в один. Помещается он в самом трущобном районе города и является центром разврата и преступности самого низкого уровня. Все попытки большого бизнеса прибрать его к рукам не удались почему-то. Не удалась и ни одна кампания с требованием прикрыть это «гнездо разврата и преступности». Теперь он является одной из самых знаменитых достопримечательностей БЗ и приносит огромный доход от туризма.

Оказалось, что Ро – коллекционер душ. На рынке ее многие знали, здоровались с ней, предлагали «потрясающие экземпляры». Наконец она, поторговавшись, купила за один дол «душонку» двенадцати летней проститутки, убитой недавно озверевшим клиентом.

Домой ехали молча. Я был буквально раздавлен тем, что увидел на душ и ном рынке, и тем, как Ро торговалась с опустившимся забулдыгой за душу несчастной девочки. Ро угадала мое состояние.

Р о: Во-первых, дети в этих районах вырастают хуже самых жестоких зверей. Их тут время от времени приходится отлавливать и изолировать в особых приемниках. Во-вторых, чтобы в нашем мире удержаться на должном уровне, нужно постоянно тренироваться на бесчувственность. Эти чужие души помогают мне жить. К тому же я совершила удачную покупку. Опытные коллекционеры не пожалели бы за нее и сотни долов. Не хочешь послушать?

А л: Нет. Не люблю копаться в чужих душах. В своей никак не могу разобраться и навести порядок.

Впервые за время нашего знакомства я не захотел остаться с Ро на ночь. Мрачные мысли теснились в моей голове. Что будет с моей душой, если что-то плохое случится с моим телом? Попадет в закрытое хранилище МЦ? Или какими-то путями попадет в чьи-то частные руки, и какой-то забулдыга продаст ее за один дол коллекционеру вроде Ро, и тот будет потом хвастаться, что совершил выгодную покупку – купил за дол, а продал за десять?

Ро утверждает, что даже в самой захудалой душонке найдется хотя бы один любопытный кусочек. Она не просто коллекционирует чужие души. Она извлекает из них отдельные «любопытные кусочки» и коллекционирует именно их. А использованные таким путем души она продает одному знакомому спекулянту. Она уже собрала хорошую коллекцию таких «любопытных кусочков» из чужих душ. Через несколько лет ее коллекция будет стоить больших денег. Она собирается обработать ее и издать книгу. Такая книга наверняка будет сенсацией. Целое состояние принести может. Если меня оставят на основной срок, она, может быть, возьмет меня в помощники. Но я должен заслужить это.

Рутина

Если бы кто-то познакомился с содержанием моей души, он был бы поражен тем, какую напряженную интеллектуальную жизнь я веду. Но это впечатление было бы ошибочным. На самом деле я веду однообразную, унылую, серую, тоскливую жизнь. Я в мою «душу» записываю лишь немногие события ее, в основном – некоторые мысли и разговоры. Если их вырвать из общего контекста жизни и «сжать» в малом объеме, они могут произвести впечатление интересной жизни. Нечто подобное происходит с нашими представлениями о прошлом. Историки выбирают наиболее важные и яркие события в прошлом, вольно или невольно игнорируют серую рутину жизни, «сжимают» события многих столетий и тысячелетий на немногих страницах книг. Мы прочитываем это быстро, «сокращая» историческое время и исключая историческую среду событий.

Я выполняю задания Ива, одно скучнее другого. Выполняю чисто механически, даже не задумываясь над их смыслом – это не требуется, настолько они, как правило, примитивны. Большую часть их я поручаю Ла. Если бы он знал, что такое скука и мог бы зевать, он давно вывихнул челюсть. Но роботы не знают скуки, и в этом они явно превосходят человека.