Война хаоса - Патрик Несс

К нам подходит мистер О’Хара и ждет, когда ему дадут слово.

— В чем дело, капитан? — не сводя с меня глаз, спрашивает мэр.

— Тут человек пришел… Весь вечер донимал наших солдат, требовал с вами встречи. Хочет выразить вам почтение и заявить о своей поддержке.

Мэр даже не пытается скрыть досаду:

— Если я стану выслушивать всякого, кто захочет…

— Просил передать, что его зовут Иван Фарроу, — добавляет мистер О’Хара.

Мэр удивленно вскидывает брови.

И тут на его лице появляется совсем другая улыбка.

Иван Фарроу. Человек, который всегда встает на сторону сильных.

[Виола]

— Посмотрите, какая красота, — говорит Симона по внутренней связи, когда корабль медленно поднимается в воздух. Раздается щелчок, и на всех экранах в палате появляется розовое солнце, всходящее над далеким океаном.

Уже через минуту его вновь затягивает тучами.

— Солнце встает, — говорит Брэдли и тянется Шумом к Ли, чтобы показать ему картинку.

— Добрый знак, — замечает тот. — Когда солнце проглядывает утром сквозь тучи.

— Мы летим строить новый мир! — говорит Брэдли, Шум его полон тепла и волнения. — На этот раз — по- настоящему! — Он улыбается, и вся комната наполняется его радостью.

С нами нет только Уилфа: он поскакал на Желуде в город и встретит нас уже там. Госпожа Койл сидит на стуле подле моей кровати. Она пропадала всю ночь — не сомневаюсь, придумывала способ одержать верх в битве с мэром.

А может, пыталась смириться со своим поражением.

Эта мысль, как ни странно, наводит на меня грусть.

— Ты решила насчет лекарства, Виола? — тихо спрашивает меня она.

— Нет. Поговорю сначала с Тоддом. Но знайте, даже если я соглашусь принять лекарство, это не назло вам. Ничего не изменится…

— Изменится, дитя. — Она заглядывает мне в глаза. — Пойми меня правильно. Я уже примирилась с этим. Одно из ключевых умений настоящего лидера — чувствовать, когда пора передать бразды правления другому…

Я пытаюсь сесть.

— Не хочу я принимать никакие бразды…

— Народ тебя любит. Виола. При небольшом умении Это можно превратить в серьезное преимущество.

Я закашливаюсь.

¾ Пока я не очень-то в силах…

— Ты нужна этому миру, дитя. Если ты лицо оппозиции, то оно меня вполне устраивает. Главное, что у оппозиции вообще есть лицо.

— Я просто хочу сделать мир лучше.

— Так делай. Виола, делай, — говорит госпожа Койл. — И все будет хорошо.

Она умолкает, а через несколько минут мы приземляемся. Трап опускается на площадь, и нас встречает приветственный Рёв толпы

— Спэклы ждут нас к полудню, — говорит Симона, когда мы выходим на улицу. Брэдли ведет меня под руку.- Президент предоставит всем членам совета лошадей, а утро мы проведем за обсуждением повестки дня.

— Тодд говорит, мэр пообещал ему обращаться к толпе как можно короче, — говорю я госпоже Койл. — И на этот раз вам тоже дадут слово.

— Спасибо большое, дитя, — кивает она. — Но тебе стоит подумать и над своей речью.

— Да я не собираюсь…

— А вот и он, — перебивает меня госпожа Койл.

Из толпы нам навстречу выходит Тодд.

В руках у него — свернутые в рулон повязки.

— Что ж, да будет так, — едва слышно выдыхает госпожа Койл.

[Тодд]

— Я понятия не имею, как это делается, — говорю я, разворачивая повязки, которые мне дал мэр.

— Просто оберни вокруг моей руки, как обычную ткань, — отвечает Виола. — Туго, но не слишком.

Мы сидим на койке в моей палатке, а вокруг нас ревет и живет своей жизнью целый мир. Мэр, госпожа Койл, Брэдли, Симона, Уилф и Ли, который вроде как тоже напросился в совет, без умолку спорят о том, кто будет говорить первым, про что, какими словами и все такое прочее.

¾ О чем думаешь? — спрашивает Виола, пристально глядя на меня.

¾ Я думаю: «Понятия не имею, как это делается», — с улыбкой отвечаю я.

Она тоже улыбается:

¾ Буду привыкать к такому общению, раз по-другому

больше нельзя.

— Но ведь это уже не так ужасно?

— Так же, но это моя проблема, а не твоя.

— Я прежний, — говорю я. — Я все еще Тодд.

Она опускает глаза и замечает повязки:

— Ты уверен? Думаешь, он не соврал?

— Он знает, что я его убью, если с тобой что-нибудь случится. И потом он как бутто изменился…

Виола поднимает глаза:

— Вот именно, как бутто…

— Мне кажется, это я его изменил, Виола. Может, не совсем, но он искренне хочет спасти тебя — для меня.

Виола все вглядывается, вглядывается в меня, пытаясь прочесть…

Не знаю, что она там видит.

Но через минуту протягивает мне руку.

— Ладно, — говорю я. — За дело.

Я начинаю разматывать старые повязки: снимаю один слои, потом второй, и вот он — железный обруч с выбитой цифрой 1391. Выглядит все еще хуже, чем я ожидал: ¾ кожа вокруг покраснела и жутко натянулась, а дальше наливается жутким фиолетовым и желтым. И еще Запах… запах болезни и гнили.

¾ Господи, Виола…

Она не отвечает, но нервно проглатывает слюну. Тогда я беру первый слой новой повязки и оборачиваю его вокруг железной ленты. Виола охает: первая доза лекарства проникает сквозь кожу в кровь.

— Больно?

Она прикусывает губу и быстро кивает, потом жестом велит мне продолжать. Я разворачиваю вторую и третью повязки и накрываю ими первый слой, как и сказал мне мэр. Виола снова охает.

— Смотри, Тодд! — часто и мелко дыша, восклицает она.

Фиолетовые синяки уже начинают бледнеть. Прямо видно, как лекарство движется по ее руке и уничтожает инфекцию.

— На что это похоже? — спрашиваю я.

— На раскаленные ножи, — отвечает она, и по ее щекам текут слезы…

Я тянусь к ней…

Тихонько прикасаюсь к щекам…

Только чтобы стереть слезы…

Чувствую под рукой ее кожу…

Такую теплую и мягкую…

Хочется трогать ее вечно…

Мне становится неловко за такие мысли…

Но потом до меня доходит, что она все равно не слышит…

Как это, наверно, ужасно для нее…

Но тут она прижимается щекой к моей ладони…

И поворачивает голову, пряча лицо в моей руке…

По щеке катится еще одна слеза…

Ее губы касаются моих пальцев…

— Виола…

— Мы готовы! — В палатку засовывает голову Симона.

Я тут же отдергиваю руку, хотя и знаю, что мы ничего плохого не делали…

После долгой неловкой тишины Виола произносит: Мне уже лучше!

[Виола]

¾ Начнем? — спрашивает мэр, широко улыбаясь. Его генеральская форма с золотыми полосками на рукавах опять выглядит новенькой — прямо волшебство какое-то!

— Как скажете, — отвечает госпожа Койл.

Мы встретились с Уилфом и стоим все вместе перед руинами собора. На телегу поставили микрофон для госпожи Койл — мэр-то в нем не нуждается. Зонды будут транслировать происходящее на холм, на стены двух зданий на площади и прямо в воздух за нашими спинами.

Толпа уже вовсю приветствует нас.

— Виола? — Мэр протягивает руку, чтобы повести меня к подмосткам. Тодд тоже сразу встает.

— Если никто не против, — предлагает госпожа Койл, — может, сегодня утром обойдемся двумя короткими речами — моей и мэра?

Мэр явно удивлен, но я тут же добавляю:

— По-моему, хорошая идея. Сэкономим кучу времени.

— Виола… — пытается возразить мэр.

— И мне бы хотелось посидеть немного, чтобы лекарство лучше подействовало.

¾ Спасибо, — царственно благодарит меня госпожа Коёл. — Из тебя получится прекрасный предводитель, Виола Ид. — И едва слышно, почти про себя, добавляет: — Да, несомненно.

Мэр все еще пытается настоять на своем, но Брэдли и Симона непреклонны, так что в конце концов ему приходится уступить.

— Ладно, будь по-вашему. — Он услужливо подставляет локоть госпоже Койл. — Не пора ли нам обратиться к населению?

Госпожа Койл не принимает его руки и решительно устремляется к сцене. Мэр бросается за ней. чтобы толпа увидела, как он уступает ей право подняться на подмостки первой.

— Как это понимать? — вопрошает Тодд, провожая их удивленным взглядом.

— Вот-вот! — озадаченно подхватывает Брэдли. — С каких пор ты ее слушаешься?

— Пожалуйста, будьте чуточку добрее, — вмешивается Симона. — Я, кажется, понимаю, что делает Виола.

— И что же? — спрашивает Тодд.

— Добрые люди Нового света! — раздается голос целительницы в динамиках. — Мы добились очень многого!

— Госпожа Койл думает, что ее правление подходит к концу, — поясняет Симона. — Это ее прощание.

Уилф озадаченно морщит лоб:

— Прощание?

— Как далеко завел нас Президент Прентисс! — продолжает госпожа Койл. — Мы и не помышляли, что это возможно.

— Она все еще наш предводитель! — вмешивается Ли. — На холме полно людей, полно женщин, которые-

— Да, но мир меняется, — говорю я. — И меняют его другие люди.

— Поэтому она по собственной воле слагает с себя полномочия, — с чувством добавляет Симона. — Уже одно это достойно восхищения. Не каждому дано уметь вовремя уйти.