Жнец и Воробей - Бринн Уивер

— Конечно… Все хорошо?

— Да, хорошо, — я делаю шаг ближе и наклоняюсь, чтобы чмокнуть её в щеку. — Напиши мне примерно за полчаса до конца. Я за тобой приеду. И не доводи там народ до инфаркта. А то мне придется прибирать за тобой.

Роуз подмигивает.

— Разве не хочешь, чтобы я повеселилась?

— Беспредел должен быть в меру.

— Это скучно.

С последней улыбкой Роуз выходит ловить такси, оставляя меня в тишине. Я стою в центре комнаты, глядя на дверь, словно надеясь, что она передумает и вернется.

Не знаю, как долго я там стою и через какое время до меня доходит. Но я наконец понимаю, что мне больше не нужен фальшивый свет. Моя Роуз расцветает в темноте. И я хочу расти там вместе с ней.

21 — ОХОТА

РОУЗ

Обожаю это время года. И плевать, что это не цирк «Сильверия», но в каком-то смысле даже прикольнее.

Ночная ярмарка. Круто дом с привидениями. Мой жутковатый шатёр для гаданий на Таро.

«Ярмарка страха» в Согусе.

Идеальный октябрьский вечер.

Моё рабочее место выглядит просто потрясающе. Когда ничего не подозревающие посетители приходят на сеанс к страшному клоуну, я их резко пугаю. У меня на коленях спрятан пульт, а на полу кнопки, на которые нужно нажимать ногами. Я могу выключить свет, запустить дымовую машину, сбросить кукольные головы с потолка, включить крики из спрятанных динамиков или выпустить манекена-призрака. Иногда сотрудники подкрадываются, чтобы напугать посетителей. Всем нравится. Особенно когда они увлекаются и не ждут следующего испуга. А мои карты сегодня просто в ударе. Я гадаю про бывших, любовь, тайны, амбиции, надежды, любовь и разочарования.

Под конец ночи всё стихает. Народу ещё много, но посетители в мой шатёр заглядывают всё реже. Я заканчиваю сеанс для парочки девчонок и, как только они уходят, вынимаю эти страшные зубы и решаю, что пора вырубить неоновую вывеску «Открыто» на входе. Выключаю её и опускаю занавес. Быстро связываюсь по рации с менеджером ярмарки, Венди, сообщаю, что закрываюсь, и убираю эту штуковину в карман, доставая телефон, чтобы написать Фионну.

| Хэй:). Я заканчиваю. Ты ещё хочешь меня забрать? Если ты уже спишь, ничего страшного!

| Да, конечно. Хотел посмотреть, что тут у вас. Надеюсь, ты не против! Я как раз паркуюсь.

| Отлично.

С улыбкой и глубоким, довольным вздохом я снова сажусь за свой столик, очищая колоду перед тем, как её перетасовать. У меня столько дел в последнее время, что совсем не остаётся времени на расклад для себя. Да и, признаться, мне даже понравилось избегать попыток расшифровать этот хаос, который вечно творится вокруг и внутри меня.

Но когда видишь, как карты точно попадают в цель, отзываются в душе каждого, кто садится напротив, невозможно удержаться от соблазна заглянуть в будущее. Особенно когда Фионн рядом. Хотя, признаюсь, гадать на наши отношения я стараюсь как можно реже — боюсь увидеть то, что видеть совсем не хочется. Я довольна тем, что у нас есть сейчас, хоть и мечтаю о большем. И если судьба решит увести нас в разные стороны, лучше я буду просто наслаждаться моментом, не терзаясь страхом перед разлукой.

Поэтому, вместо того чтобы спрашивать о своей личной жизни напрямую, я прибегаю к одному из моих любимых вопросов для простого расклада, тасуя карты и произнося его вслух.

— Как подготовиться к тому, что грядет в моей жизни?

Вытягиваю первую карту.

Рыцарь Мечей.

Сразу выпрямляюсь. Эта карта редко появляется в моих раскладах, а когда появляется — это знак того, что нужно действовать быстро. Но ещё это может быть вестником разрушения.

Вытягиваю вторую карту.

Смерть.

Кровь леденеет в жилах, словно её разом откачали из тела, оставляя лишь ледяную кожу и волосы, стоящие дыбом. Как и любая другая карта, Смерть может иметь множество значений. Трансформация. Завершение. Перемены, необходимые для духовного роста. Но Смерть после Рыцаря Мечей…?

Вытягиваю последнюю карту.

Четверка Мечей.

Безмятежность. Пауза. Скорбь. Время на восстановление.

— От чего восстанавливаться? — спрашиваю я, хотя уже не уверена, что хочу знать ответы на свои вопросы.

Я смотрю на эти три карты. Беспокойство змеей скользит по моему позвоночнику. Чем дольше я на них смотрю, тем больше мне хочется, чтобы они изменились, или чтобы я увидела в них хоть какой-то другой смысл, кроме хаоса и разрушения. Но как бы я ни пыталась интерпретировать их по-другому, вокруг меня витает лишь чувство ужаса.

Спешно собираю карты обратно в колоду, кладу их в свой кожаный мешочек с селенитом, а затем засовываю в карман. С долгим вздохом, который мало чем меня успокаивает, откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза. Пытаюсь расслабиться, прислушиваясь к смеху и музыке за пределами палатки, вдыхая запахи пончиков и попкорна. Обхватываю себя руками и думаю об объятиях Фионна, о его тепле и о спокойствии, которое приходит вместе с уверенностью, что в этом безумном мире есть человек, который видит меня настоящую и не отворачивается. И это все, что мне сейчас нужно. Немного тепла и покоя.

— Пора домой, — шепчу я себе.

— Как жаль. А я надеялся, что ты расскажешь обо всем хорошем, что ждёт меня в будущем.

Мои глаза распахиваются. В дверях палатки стоит мужчина.

Его лицо выбелено, что лишь подчеркивает зловещую желтизну зубов, растянутых в жуткой ухмылке. Глаза, обрисованные черными ромбами, смотрят на меня безумным, немигающим взглядом. На кончике носа — красный шар, на лысой голове — дешёвый парик.

Я напрягаюсь всем телом.

— В конце концов, я ехал всю ночь, чтобы увидеть тебя. Понимаешь? — Мэттью Крэнвелл указывает на свой глаз, где стоит стеклянный протез. Его улыбка становится ещё шире. — Ну как, нравится мой новый облик? По-моему, нос очень даже к лицу.

— Да, выглядишь таким же клоуном, как и в нашу первую встречу, — говорю я, двигая ногу ближе к кнопкам, спрятанным под скатертью стола. — Слышала, твоя жена наконец-то сбежала от тебя. И детей забрала. Правильно сделала.

Ярость вспыхивает на его лице, но он прячет её за зловещей улыбкой.

— Мне тоже пошло на пользу. Сбросил пару килограммов. Почти бросил пить. Обрёл новую цель. Вспомнил, как люблю охотиться.

Он тянется за спину и достает нож, такой же длинный, как тот, что я оставила в своей квартире, лежащий в ножнах на тумбочке.

— И, конечно же, раздобыл кое-какие интересные подробности о тебе, — он делает шаг ближе к моему столу. — Воробей, — шипит он.