Семь способов отшить бойфренда - Алисия Холлидей

– Ты даже не представляешь какая… – рассеянно подтвердила я, недоумевая, как это меня угораздило попасть в телефонный справочник.

И чуть заметно улыбнулась.

– Вы с Тони оказались единственным моим успехом. Будет что вспомнить, когда я полностью отойду от дел и больше никогда ни за какие деньги не стану вмешиваться в чужие любовные дрязги.

Мелисса немного помолчала.

– Не хотелось тебя расстраивать, Шейн, – у тебя сегодня, кажется, неудачный день, – но ничего не вышло.

Холодный ужас охватил меня. Страшно было спрашивать, но пришлось:

– Что не вышло?

– Расстаться не получилось. Тони простил меня. Он уверен, что в глубине души, скрывая это под маской распутной девицы, я все же хочу выйти за него замуж.

– Что?! Нет, постой. Что бы там у вас ни случилось – у меня не осталось сил, – пробормотала я.

– Советую тебе их найти, – отрезала она. – Ты должна все исправить.

– Мелисса, я уже доказала тебе свою полную профнепригодность. Что бы я ни делала – все оказывается бесполезным. Я лишь опять все испорчу.

Лулу запрыгнула ко мне на колени и лизнула в лицо. Обожаю эту собаку.

– Нет, на этот раз почти получилось. Просто Тони очень упрямый, – раздосадованно сказала Мелисса.

– Мелисса, извини, но я… – Я смолкла, обратив внимание на экран.

По телевизору шел анонс шоу «Будущие модельеры».

И мне пришла в голову одна мысль. Даже две.

– Шейн? Ты здесь?

Я мягко кивнула, потом сообразила – Мелиссе ведь не было меня видно.

– Да, здесь. И уже, кажется, придумала начало нового плана. Поверь, на этот раз Тони тебя не простит.

– Уверена?

Рекламный ролик все еще продолжался.

– О да. На все сто. Перезвоню, когда все продумаю.

Всю следующую неделю, сказавшись больной, я не ходила на работу, не отвечала на звонки и занималась лишь тем, что подолгу гуляла с Лулу и, чем могла, помогала Мишелю в подготовке к показу. Пришлось, правда, выдержать неприятный разговор с миссис П., – насчет кредита, и та была на удивление милосердна.

– Я попробую что-нибудь придумать, милая. Не теряй надежды, – сказала она.

Но запас надежды, как и денег, у меня иссякал. Энни восемь дней не разговаривала со мной, только заходила за вещами; Фаррен с Мишелем наотрез отказывались мириться – тема даже не обсуждалась.

К счастью, у меня оставалась Мелисса. Мы общались каждый день и из деловых партнеров постепенно превращались в подруг. План принимал все более отчетливые очертания; Мелисса поначалу отказывалась от него, но потом согласилась.

«В конце концов, стоит ли бояться публичного унижения перед миллионами телезрителей, когда на другой чаше весов лежит перспектива замужества со страстным красавцем?» Хм… Если взглянуть под таким углом…

Глава 39

– Прямо не верится, Шейн, завтра показ! Я в шоке! – Мишель сидел посреди гостиной на коврике, в окружении собственных изысканных творений из итальянского шелка-шантунга, натурального шелкового шифона, креп-сатина, бархата, чесучи, органзы, шелкового фая, пестрого шелка, шелкового трикотажа, шерсти с шелком, peau de sole[29] и (да, Мишель обучил меня всем премудростям) блеклого шифона.

Короче говоря, сплошной шелк.

Были и другие ткани, но никакой синтетики. Каждая вещь буквально кричала о качестве, щебетала о роскоши и вкрадчиво нашептывала об элегантности.

– Мишель, считай, что ты уже одной ногой в шоу, – сказала я, аккуратно заворачивая в папиросную бумагу сверкающее платье из серебристого кружева.

Он уронил из рук ленту и в ужасе уставился на меня:

– Не говори так! Не вздумай больше произносить ничего подобного – сглазишь! Божества, ведающие модой, чрезвычайно капризные существа, Шейн.

– Да, особенно если ты суеверен!

– Конечно, я суеверен! Как и все художники.

– Ладно. Извини, извини. – Я встала и потянулась. – Надо погулять с Лулу. Вернусь минут через двадцать и помогу тебе с упаковыванием.

– Прости, что не позволяю приводить сюда Лулу, но…

Я рассмеялась:

– Естественно – вряд ли тебе хочется, чтобы твои работы запомнились лишь тем, что покрыты собачьей шерстью. Даже мне это понятно.

Мы с Лулу немного побродили по окрестностям; как обычно, навязчивые мысли о Бене портили мое уединение.

«Вот придурок».

Бен упорно названивал, а однажды даже зашел, когда меня не было дома, и оставил записку. Миссис П. сообщила по телефону, что он и в магазин заходил. Но с его последнего звонка прошло два дня – по-видимому, он все же понял мой прозрачный намек. Как ни странно, я не знала, радоваться мне или огорчаться.

«Наверное, я и сама малость придурковата», – подумалось мне.

Лулу завершила процесс удобрения ближайших газонов, и мы двинулись обратно. Открыв входную дверь, я обнаружила за ней Фаррена.

– О, ты уже вернулся. Как дела на работе?

– Нормально, – ответил он, втаскивая меня в квартиру и наклоняясь погладить Лулу. – Как Мишель?

– Ах, значит, теперь мы вспомнили о Мишеле? А где ты был раньше? Ему нужна моральная поддержка с твоей стороны, Фаррен. Это самая напряженная неделя в его жизни.

– Знаю, знаю, – Он кружил по комнате, от волнения выкручивая себе руки. – Я идиот. Болван. Полный и окончательный…

Я безжалостно перебила его, не дав насладиться самобичеванием:

– Это не важно. Ты нужен ему. Может, просто пойдешь и извинишься? Будешь подбадривать, петь дифирамбы, убеждать, что он потрясающий модельер…

Фаррен остановился и взглянул на меня с сомнением.

– Думаешь, он простит меня?

Я улыбнулась, отстегнула поводок и положила на тумбочку.

– Полагаю, тебе он простит что угодно. А теперь иди! Присоединюсь к вам… – взглянула на часы, – через сорок пять минут. Так что ведите себя прилично. Давай, вали отсюда!

Он бросился к двери, обняв меня на бегу.

– Я обожаю тебя, Шейн. Ты лучше всех.

Я вздохнула, глядя на закрывающуюся за ним дверь:

– Если бы и Бен так думал…

Примерно по прошествии часа (лучше подстраховаться), оставив в своей комнате сладко спящую Лулу, я постучалась к Мишелю с Фарреном. Мишель с сияющим лицом открыл дверь и заключил меня в свои крепкие объятия. Потом шагнул назад, втащил меня внутрь и широким взмахом руки обвел помещение, демонстрируя окружающее великолепие. На всех поверхностях были разложены десятки аккуратных бумажных свертков.

– Мы готовы, – торжественно объявил он. – У моего Фаррена поразительный талант правильно складывать одежду.

Фаррен подошел, улыбаясь, и обнял Мишеля за плечи.

– Да, я тоже прощаю тебя, олух этакий, – ласково произнес он.

Я с улыбкой обняла обоих.

– Да уж, не ожидала, что вы будете заниматься складыванием одежды. Рада, что вы наконец помирились. И теперь моя кушетка вернется в мое полное распоряжение.