Мой любимый Призрак (СИ) - Никульшина Наталия Юрьевна

− Хорошо. Нет, так нет. А если он снова за тобой кого-нибудь пришлет?

− Не пришлет. Я мало похожа на ту, за которой он бы бегал, − Слава Богу, с Вероникой у нас мало общего. − Я ему отказала, больше не объявится.

− Тебе виднее, − вздохнул папа. − Мне уйти?

− Если только сам хочешь, − улыбнулась я. − Ты мне не мешаешь.

Мы расстелили плед, разлеглись на нем, и я поделилась с папой наушником. Приятно вот так полежать с человеком, которому на тебя не плевать.

− Песни у тебя все печальные, − сделал он вывод через некоторое время.

− Какие есть.

Папа поднялся.

− Ладно, ребенок, пойду спать! А то мне скоро на работу идти.

Он чмокнул меня в макушку и ушел, а осталась лежать с наушниками в ушах. Глаза предательски слипались.

***

− Эх, лиса…, − снова это его ухмылка, которая с ума меня сводит. − Не болел я, оказывается, пока тебя встретил! А вот теперь болею!

− Выпей таблетку, − я больше не придумала, что сказать.

Пусть, главное, вот так мне улыбается. Только глаза у него все равно всегда грустные.

− Моя таблетка в Испанию укатила, не добраться мне до нее! − ответил он, а потом на секунду задумался. − Но мы скоро увидимся. Держись, лиса…

− Что? Ты о чем?

Он вздохнул.

− Просто держись, я всегда с тобой. Обнимаю тебя со спины…

***

Я распахнула глаза. Снова он. Ну сколько можно?! Есть у него совесть?

Умывшись, я спустилась на кухню, где Оксана нарезала фруктовый салат и шмыгала носом. Я уселась за стол.

− Доброе утро!

− Киска…, − ее тон меня насторожил.

− Что случилось?

На кухню вошел папа.

— Ты дома? — удивилась я.

— В аэропорт позвонил, — сказал он Оксане. — Юль… полетишь со мной? Рейс через три часа, надо собираться.

— Куда? — не понимала я.

Он сглотнул и, присев рядом, взял меня за руку.

— Утром позвонили из России… твоя мама… ее больше…

Я тоже сглотнула, понимая, что он не про Оксану, и догадываясь, что он скажет дальше.

— Ты полетишь? — тихо спросил папа.

Я кивнула, пытаясь разобраться в своих чувствах. Странно, но мне захотелось плакать. Я чувствовала боль утраты. Она умерла. У меня фактически никогда не было мамы, родной мамы, и теперь никогда и не будет. Ком в горле становился все больше.

— Собирайся, солнышко, — проговорил папа, видя мою реакцию.

Я принялась выполнять указания, смахивая лившиеся слезы. Они текли рекой! Мне было больно. Ее больше нет…

Оксана проводила нас в аэропорт, а я все плакала. Мне было страшно узнавать у отца, отчего мама умерла, я не хочу знать подробностей. И, пусть это прозвучит жутко, но я предпочла бы вообще не знать о ее смерти. Но судьба решила иначе, и мне придется еще и на похоронах присутствовать. Папа взял все на себя, больше ее некому хоронить.

Перелет в Новосибирск показался мне очень коротким. Я не успела прийти в себя и совсем не готова ехать в деревню, откуда когда-то меня и забрал отец. А еще я не готова увидеть ее. Маму, которой у меня никогда не было и теперь не будет.

Мы приехали ко мне домой, и я позвонила Ленке. Она пообещала приехать с Олегом на машине через полчаса.

— Потом со мной обратно полетишь, или здесь останешься? — поинтересовался папа.

— А как надо?

Он пожал плечами и улыбнулся.

— Это тебе решать. Конечно, я хочу, чтобы ты жила со мной! Но вот только… ты же все равно мыслями здесь. Так, может, следует и тело тут оставить? Где он живет, твой Андрей? Дай ему знать, что ты в городе, поговорите…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я вздохнула.

— Пап, он в Краснодаре живет. Но, даже если бы он был здесь — я не встретилась бы с ним.

— Но ты же хочешь этого, я вижу.

— Я обещала ему, что забуду о нем. Мы не увидимся, пап. Если ты согласен забрать меня к себе снова — я полечу с тобой.

— Конечно, согласен! — он обнял меня. — И Оксана будет рада, если ты останешься

с нами. Квартиру продаем, значит?

Я сглотнула. Продать квартиру — значит больше не возвращаться сюда. Я должна принять это решение, оно правильное.

— Продаем.

— Солнце, тогда тебе придется здесь остаться на какое-то время, чтобы все это сделать. Мне ведь нужно на работу.

— Я понимаю.

— Тогда, как вернемся, я дам объявление о продаже. А дальше уже тебе всем заниматься.

Лена с Олегом отвезли нас в деревню. Народу во дворе дома, где жила моя мама, собралась уйма. Наверное, всем было интересно посмотреть, выжила ли я с отцом.

В доме ничего не изменилось с моего отъезда, разве что, стало еще хуже и обшарпаннее. В комнату, где находилась мама, я зайти не решилась. А папа пошел. Мы с Ленкой и Олегом остались в прихожей.

— Как ты, Юль? — заботливо поинтересовалась подруга.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но не думала, что так расстроюсь… Я же не знала ее…

— Она твоя мама, — вздохнула Лена. — Вы после похорон сразу обратно, или задержитесь?

— Я останусь еще квартиру продавать.

Лена шмыгнула носом.

— Он тебя искал.

— Чего? — не поняла я. — Кто?

— Пойду, воздухом подышу, — Олег тут же решил смыться.

— Кто меня искал?

— Андрей. Он немного рассказал мне о вас и просил твой адрес, или хотя бы телефон.

— Господи, он что, всем решил поведать эту занимательную историю?! Или на жалость давит? — шепотом возмутилась я. — И как он тебя-то нашел?

— Точно не знаю, но думаю, что через твою страницу «Вконтакте».

— Я надеюсь, он там не по всем моим друзьям со своими рассказами душещипательными прошелся? Что он тебе сказал?

Лена вздохнула.

— Юль, да не важно, что он мне сказал. Ты говорила про другую бабу, а Андрей мне клялся, что ему только ты нужна.

— Я за него рада. Но ты бы его меньше слушала, он немного не в себе. О чем вы договорились?

— Да ни о чем, — она пожала плечами. — Я без твоего согласия сдавать тебя не стала. Он оставил мне свой номер, просил дать знать, если ты в России появишься.

— Ты ведь не звонила ему? — испугалась я.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не звонила. А губа-то у тебя не дура! Хорош Андрюша!

Я закатила глаза.

— Лен, давай не будем о нем.