Код возвращения - Данил Корецкий

— Брось пушку, козел! Живо! Ну! Стопроцентная уверенность, что парень выстрелит и его нутро превратится в изъеденное червем яблоко, подействовала на Гиббона парализующе. Он разжал пальцы и выбросил «ремингтон» в ночную черноту.

— Выходи! Мордой в землю! — раздались еще две команды, а вязкий чавкающий удар засвидетельствовал, что выполнены они были недостаточно быстро.

Справа сзади стоял человек в камуфляже, причем не в комбинезоне, в каких, несмотря на запреты, ходит половина Москвы от охранников пивных баров до сторожей продуктовых складов, а в камуфляжной военной форме с несколькими орденами и медалями, с желтыми и красными планками ранений. Он молча целился в Куля из автомата, но держал его левой рукой, а правой, забинтованной, как подушка, поддерживал под магазин. Но когда в тебя целятся, не важно — какой рукой. Важно другое: будут стрелять или берут на понт. В данном случае никаких сомнений не было: глаза военного горели такой ненавистью, что Куль и не помышлял о сопротивлении. Впрочем, если бы и помышлял, ничего бы не изменилось — возможности для сопротивления ему никто предоставлять не собирался. Человек, не ограничившись угрозой, сделал штыковой выпад, и ствол «акаэма» вонзился в лицо Кулю, разрывая щеку и выкрашивая зубы. Затем сильная рука выбросила его из машины.

На улице тем временем происходило изменение дислокации. Милиционеры погрузились в свою машину и уехали, сзади вплотную к «Гелиндвагену» подъехал огромный «Лендровер», куда загрузили оглушенных и окровавленных Боксера, Гиббона и Куля. И они сами, и замершая в салоне Маша были уверены, что это проводит арест милиция. Никого из всей четверки такой поворот судьбы особенно и не удивил: дело житейское, обычное. Раз арестовали, надо выкручиваться, откупаться, запугивать свидетелей, воздействовать на следователей и прокуроров — словом, действовать по хорошо отработанной и достаточно эффективной методике. Деньги есть, покровители есть, друзья есть, надо только потерпеть какое-то время. Может, ночь, может, три дня, может, месяц.

Из «Лендровера» тем временем выбрался Каймаченко. В новой блестящей куртке, в отутюженных брюках, улыбающийся, он выглядел джентльменом.

— Извините за беспокойство, Мария Евгеньевна, — учтиво произнес он, садясь за руль вместо Боксера. — Я немедленно доставлю вас домой. Все дело в ваших спутниках. К ним накопились большие претензии. Но вы об этом, разумеется, не знали.

— Ну конечно! Откуда я могла это знать! — Маша обескураженно развела руками.

«Ишь, как играет, сука! — зло подумал Каймаченко. — А сама придумала, чтобы Пашкин палец тварям скормить! Дать бы ей в морду, чтобы зубы выскочили!»

А вслух сказал:

— Мы это прекрасно понимаем. И лично к вам у нас нет никаких претензий! — и широко улыбнулся самой располагающей из своих улыбок.

— Вы из милиции? — спросила Маша.

— Почти.

Джип выехал на освещенную трассу и на полной скорости несся к Москве.

— Меня зовут Владислав, фамилия Каймаченко. Вот моя визитная карточка.

Оторвав одну руку от руля, он вытащил из кармана белый прямоугольник и протянул Маше. Она с интересом взяла его, включив подсветку, прочла, и лицо ее мгновенно изменилось. Взглянув в окно, она несколько успокоилась, но все равно не знала, что сказать.

— Павел пытался вам ее вручить при предыдущей встрече, но тогда вы не проявили к ней интереса. Правда?

Она испуганно молчала. Щекотала того типа в носу, издевалась, как хотела. Потом натравила на него Боксера с компанией, а те его почти искалечили. Конечно, она лично ничего не делала, но как бы ей не пришлось за это платить! Несмотря на дружескую улыбку Каймаченко, от него исходили ощутимые биоволны реальной физической угрозы. Андрей и его люди сейчас далеко, а этот тип — рядом.

— Не бойтесь, в мои планы вовсе не входит вас пугать. Дело в том, что в Россию приехал из Англии ваш знакомый — Макс Карданов.

— Как?! Приехал все-таки? — Удивление Маши было ненаигранным.

— Конечно. Но приехал в Тиходонск. Там у него бывшая жена, там воспоминания детства.

— Ну а при чем здесь я? Я предупреждала, что у меня он не появится!

— Напрасно вы так думаете. Только волей случая он не приехал к вам. Но зато вы можете приехать к нему.

— Я?! — Глаза девушки округлились.

— Именно вы. Это будет командировка, причем хорошо оплаченная. — Каймаченко сунул руку за борт пиджака. — Все имеет свою цену. И ваше драгоценное время тоже.

Из внутреннего кармана он извлек пухлый увесистый конверт, который небрежно бросил девушке на колени.

— Здесь пять тысяч долларов. Нормально за три дня работы. Вы со мной согласны? В случае положительного результата получите еще столько же.

Тонкие женские пальчики с длинными алыми ногтями осторожно коснулись конверта, как будто внутри таилось взрывное устройство. Деньги приятно жгли нежную кожу ног даже сквозь брюки. Мысли вихрем проносились под тщательно уложенной прической. Что она теряет? Положить пять тысяч в карман и съездить на пару дней в Тиходонск. Ей, наверное, скажут, где искать Макса. Найдет — найдет. Нет — извините!

Нет, согласившись, она ничего не теряет! А вот если откажется, то неизвестно, как обернется дело. Насколько она знала обычаи и правила того мира, в котором вольно или невольно вращалась, ее руку вполне могут засунуть в аквариум с пираньями. Или полоснут бритвой по лицу прямо сейчас, немедленно, с той же легкостью, с которой предложили пять тысяч долларов!

— Хорошо, я согласна. — Она взяла конверт и сунула в карман куртки.

— Ну и отлично! — еще более дружески улыбнулся Каймаченко.

— Когда я должна лететь?

— Сейчас. Мы уже едем в аэропорт. Все необходимое купите. Впрочем, в хороших гостиницах дают и халаты, и лосьоны, и зубные щетки. Так что, Машенька, — рука Владислава уже по-свойски опустилась на округлое девичье колено, — никаких проблем у вас не будет!

Маша никак не отреагировала на этот жест. Ее занимали другие мысли.

— А у этих ребят? У Боксера, Куля?

— У них будут! — Каймаченко построжал лицом. — Большие проблемы. Но недолго.

— Хорошо хоть недолго.

Маша с облегчением перевела дух.

Каймаченко скосил глаза и посмотрел, искренна ли она. Ему показалось, что да. Легкая улыбка тронула жесткие губы.

Проблемы у людей Стаховского уже начались. Они скрючились на земле со скованными за спиной руками. Яркие ксеноновые фары освещали разбитые, окровавленные лица. Их тщательно обыскали, при этом у Боксера нашли нож.

Лютов потрогал острое лезвие.

— Точно, тот самый! Значит, это ты мне глотку резать хотел?!

Очередной зверский удар напомнил закованным в наручники бандитам о превратностях судьбы и коловращении жизни. Несколько дней назад они куражились над этим типом, а теперь он куражится над ними. Только они свою партию уже сыграли, и он отделался тем, что потерял палец. А вот какой финал разыграет он? Великая мудрость поговорки «Земля круглая» доходила до всей троицы в полной мере своего пугающего смысла.

Тем временем Лютов поднял с земли «ремингтон» и съездил прикладом по лицу Гиббона.

— Значит, это ты мне в щеку ствол втирал?! А я теперь знаешь что сделаю? Я его тебе в зад воткну и выстрелю. На спор с ребятами: живот лопнет или голова слетит?

— Не, не я это, — мычал разбитым ртом Гиббон, пытаясь восстановить справедливость: в тот день «ремингтоном» орудовал Боксер. Но справедливость никого не интересовала, особенно в его, Гиббоновом, понимании. Лютов вел разбор дальше.

— Гляньте, какой у меня сувенирчик есть! — Из внутреннего кармана он вынул трехсуставный костяной стерженек на серебряной цепочке. Издали он напоминал миниатюрную палочку регулировщика. Но все заинтересованные лица поняли, чтоэто.

— Я его всегда с собой носить буду. Часть тела все-таки. На счастье сделан, вы ведь мне и голову спокойно могли отстричь! Бог сохранил!

Лютов нагнулся и по очереди поднес косточки собственного мизинца к затуманенным болью глазам каждого.

— Узнаете? Кто это придумал с аквариумом? Ну, давайте колитесь, а то хуже будет!

Вытаращив глаза, Гиббон показал зрачками на Куля. Он больше не хотел отвечать за чужие грехи.

— Ты, гад! — Футбольный удар ногой угодил Кулю в бок. Внутри у него что-то утробно екнуло, и он скособочился еще больше, но протестующе мотал головой.

— Фэф пыкасал. Не я.

— Шефа твоего здесь нет, с ним отдельный разговор будет! — Лютов замахнулся еще раз, но в последний миг сдержал удар и только ткнул Куля тупым носком начищенного до блеска армейского ботинка. — Вы все трое меня говняли! Били, крутили, связывали! Да?! Было такое?! Кто пером Щекотал, кто пушкой в лицо тыкал, кто газом прыскал, кто наркотики вкалывал! Меня, офицера! Гляньте сюда, мразь! Видите? Это орден Красной Звезды, а это орден Мужества, а это медали «За отвагу»! Две медали! Знаете, за что их давали? А что за нашивки, знаете? Это ранения — легкое и тяжелое да контузия в придачу! Я за Родину кровь проливал! А вы за что мне кровь пускали?! За что?! И кому?! Да вам бежать надо было от меня без оглядки!