Франсиско Франко и его время - Светлана Пожарская

Большое значение в изменении образа Испании в глазах общественного мнения послевоенной Европы консервативное крыло Мадрида придавало привлечению на сторону режима как представителей политической и интеллектуальной элиты либералов в стране, так и противников Республики народного фронта, все еще находившихся за пределами страны. Во время гражданской войны они поддерживали «Белую Испанию», сыновья Г. Мараньона и X. Ортеги-и-Гассета сражались в рядах националистов, но их отцы находились в раздумье: Франко для них был неприемлем. Одним из первых желание вернуться на родину в то время выразил великий испанский мыслитель 72-летний Хосе Ортега-и-Гассет, с 1942 г. проживавший в Португалии. Но надо было еще получить формальное разрешение властей.

Большую роль в том, что это разрешение было получено, сыграл Мануэль Аснар, известный публицист и историк, в то время занимавший высокий пост в посольстве Испании в Вашингтоне[305]. 9 июля, за двенадцать дней до отставки Лекерики, в письме министру иностранных дел он доказывал, что «философ только критиковал неуклюжесть цензуры над прессой, литературой и исследованиями, а в остальном был весьма благосклонен: возвращение Ортеги будет сильным ударом для красных, действующих вне Испании».

Испанская пресса того времени много писала о прошлых публикациях X. Ортеги-и-Гассета, в том числе и о его статье в «El Sol», опубликованной в марте 1925 г. в период диктатуры Примо де Ривера, в которой он критиковал конституционно-олигархический либерализм Романонеса, выступая против его призыва «создать единый конституционный фронт против диктатуры Примо де Ривера». «Arriba» от 12 августа 1945 г. напомнила о том, что Хосе Антонио Примо де Ривера обожал Ортегу и даже опубликовал в журнале «Haz» 25 декабря 1935 г. восторженную статью о нем.

По мнению Г. Морана, «Испания в послевоенной Европе была более близка образу мышления Ортеги, чем Республика Народного фронта». Он напоминает, что переводчик «Восстания масс» Дж. Брауэр эволюционировал от ультраконсерватора до активного антифашиста, участника Сопротивления и был расстрелян нацистами. Иное дело — Ортега-и-Гассет. По мнению Морана, в 1937–1938 гг. он эволюционировал от демократического либерализма к либерализму авторитарному. Другими словами — от либерализма XIX века к авторитаризму, «обусловленному обстоятельствами», который потребует от тоталитаризма фашистского типа восстановления социального порядка без риска социалистической опасности.

Иными словами, Ортега, как и многие испанские либералы, хотел бы видеть во Франко генерала Монка времен Славной английской революции, «почтительно» передавшего власть королю.

Г. Моран ссылается на письмо Ортеги Г. Мараньону по поводу «Пакта в Мюнхене», который философ расценил как первый шаг к тому, что в своем «Эпилоге» он назвал «временным соглашением» между тоталитарными государствами и либералами.

С 1937 г. и до конца нацизма Ортега опубликовал в Германии статьи в «Europüischer Revue», «Der Volkswart» и «Das Reich»[306].

Формально разрешение на въезд в Испанию дал министр внутренних дел Блас Перес, декан факультета права Барселонского университета во времена диктатуры Примо де Риверы. Но за этим разрешением стоял сам Франко в надежде, что этот жест будет положительно воспринят внешним миром.

Но Ортега вскоре разочаровал Франко: ему стало известно, что 22 октября 1945 г. британский посол в Мадриде принял каталонца Хуана Вентозу. Тот сообщил послу, что предполагается создание временного Комитета, который подготовит отставку Франко и установит монархию. В этот Комитет наряду с такими личностями, как Хосе Мария Хиль Роблес, генерал Альфредо Кинделан, Сальвадор Мадарьяга, Грегорио Мараньон, должен войти и Ортега-и-Гассет. И это не должно вызывать удивления: по обоснованному суждению Морана, «Возможно, в узком смысле, Ортега никогда не был демократом, но либералом был всегда. До самой смерти»[307].

Но и Франко разочаровал Ортегу: он вовсе не имел намерения следовать примеру генерала Монка. И миссию свою видел вовсе не в том, чтобы «очистить Испанию» от коммунистов и сходных с ними сил, открыть дорогу «новому либерализму», а в том, чтобы удержать позиции, однажды им завоеванные, до конца. «Из Эль Пардо — только на кладбище».

Но и о «внутреннем» мире Франко не забывал. Чтобы объяснить враждебность «внешнего» мира к Испании, Франко вновь, как и в годы гражданской войны, попытался внушить испанцам, что все их беды — следствие заговора всемирного масонства.

Пятьдесят статей, посвященных масонству, опубликованные в «Arriba» в 1946–1951 гг. под псевдонимами Хуан де ла Коста и Хаким Бур, были затем собраны в книгу «Масонство», увидевшую свет в 1952 г. Автор — X. Бур. Двадцать девять лет спустя Национальный фонд Франсиско Франко раскрыл псевдоним X. Бура: им был сам диктатор[308].

Как следует из текста книги, Франсиско почитал благом решения Трентского вселенского собора 1545–1563 гг., которые «развели» католическую Испанию того времени с протестантской и светской Европой. «Нашествие» идей Просвещения автор определил как «просачивание зла». Он был убежден, что масонство всегда было орудием Англии, выкованным для подкопа под мощь Испанской империи, дабы низвести ее до уровня страны слабой и бедной.

По мнению X. Бура-Франко, начиная с Фелипе Уортона, основателя первой масонской ложи в Испании в 1728 г., и до конца наших дней, «масонство приложило руку ко всем несчастьям родины. Оно было тем, кто спровоцировал падение Энсенады. Тем, кто добился изгнания иезуитов, кто сплотил «офранцуженных», кто подорвал нашу империю, кто разжигал страсти в наших гражданских войнах и кто содействовал тому, чтобы противоречия углублялись. И в наш век масонство было тем, кто сокрушил Мауру и кто поносил монархию и, наконец, кто яростно сопротивлялся нашим усилиям, направленным на достижение прочной независимости. Масоны в Испании означают следующее: предательство родины и угроза религии»[309].

Известный, возможно, самый известный исследователь истории масонства в Испании Хосе Феррер Бенамели отмечает своеобразную аберрацию исторического видения Бура-Франко. Ограничимся лишь упоминанием, что отставка Зенона Энсенады, крупнейшего государственного деятеля Испании XVIII века, реформатора армии, при котором флот Испании вышел на второе место в мире, никак не связана с интригами масонов. Карл III, сменивший на престоле Филиппа VI, сменил и всю «команду» своего предшественника. В этом он следовал примеру всех властителей всех времен. О причинах падения Антонио Мауры речь уже шла в первой главе. Приказ об изгнании иезуитов пришел из Рима.