Ты меня предал - Анна Шнайдер

Вторая госпитализация Динь в отделение патологии беременности проходила для Павла тревожнее, чем первая. Во-первых, из-за того, что её увезли в роддом в его отсутствие. А во-вторых, срок был уже большой — почти 38 недель — давление с трудом сбивалось, от вездесущей магнезии, которую литрами вливали в Динь, её раздувало, как воздушный шарик, и кровотоки в матке ухудшались. Пуповина пока была в порядке, но жена волновалась и жаловалась — не хотела, чтобы врачи ждали, пока и там станет плохо. Тем более, что врач на УЗИ заявил: «Плацента у вас такая, будто вы вот-вот родите». У Динь давно периодически случались тренировочные схватки, но это ничего не значило, и она боялась, что её в итоге дотянут до гипоксии у ребёнка.

Всё это Динь написала, когда Павел находился на рабочем месте, и как только пациент ушёл, он тут же позвонил Ирине Сергеевне и вывалил на неё все свои тревоги по поводу состояния жены.

— Не волнуйтесь, — спокойно сказала врач, и он почему-то услышал в её голосе улыбку. — Наталья Вячеславовна в курсе состояния Дины, мы с ней сегодня говорили. До 38 недели осталось два дня, она как раз будет на дежурстве и в этот же день примет решение — либо рожать, либо кесарить. Посмотрим по состоянию вашей жены.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Павел, и только потом, положив трубку, удивился, что Ирина Сергеевна сказала именно «жены», а не «бывшей жены»…

Около девяти часов вечера, когда Павел уже собирался отчаливать из клиники, к нему в кабинет заглянул Горбовский.

— Закончил приём? Зайди-ка ко мне, — буркнул Виктор, кивнув, и Павел, быстро стянув перчатки, пошёл за начальником.

В кабинете главврач сел за стол и, махнув Павлу рукой на один из стульев для посетителей, подождал, пока собеседник на него опустится, чтобы потом резко произнести:

— Видел я эту Настю.

Павел вздрогнул от неожиданности. Мгновение хотел спросить: «Какую Настю?», но потом вспомнил.

— Б**, Андреич, ты на х** мне это говоришь?

— Не выражайся, — погрозил пальцем Горбовский. — Я так, на всякий случай, чтоб ты знал. Тебя же «Импланта» который год пытается переманить на работу, верно? Вот эта шлюха, пардон, Настя, сидит у них администратором на ресепшн.

— Да мне плевать, — поморщился Павел. — Я туда не пойду работать, говорил уже тебе. А ты что там делал?

— Купить их хочу, — расплылся в улыбке Виктор. — Дела у них не очень, продаваться собираются, но пока думают, кому. Приезжал пообщаться, а тут она. Только я бы её и не узнал, если бы не бейдж с фамилией. Смотрю и думаю — а ведь у нас была администратор с такой фамилией: Залюбовина. Поднимаю глаза — ну точно, она. Только три года назад эта Настя была девкой яркой, а сейчас — ничего особенного, и поправилась килограмм на двадцать, не тростиночка больше.

— Андреич, — Павел укоризненно покачал головой, — мне пох**, честно. Ты думаешь, я сейчас к ней побегу, что ли?

— Ты — нет, — хмыкнул Виктор. — А вот что ей придёт в её дурную голову, лично я понятия не имею. Она меня как увидела, позеленела вся, а потом спрашивает: «Виктор Андреевич, а как поживает Гордеев?»

Павла аж передёрнуло. Не дай бог эта девка к нему явится!

— А ты что?

— Я сказал, что ты поживаешь хорошо, — ответил Горбовский почти ласковым тоном. — Женат, жена ребёнка ждёт, родит скоро. Ну и пригрозил так аккуратненько: если, мол, возьмёшься за старое, мигом без работы останешься, и не только здесь, а вообще. Могу, говорю, устроить. Она головой помотала, выпалила: «Нет, нет, я просто!» и заткнулась. Так что имей в виду, Гордеев — если Настя появится на твоём горизонте, говори, я разберусь.

— Надеюсь, не появится, — вздохнул Павел. — Судя по твоему описанию, её всё-таки жизнь хоть чему-то научила.

— Похоже на то, — кивнул Виктор. — Жаль, что перед тем, как чему-то научиться в собственной жизни, эта шалава хорошенько потопталась по твоей.

Дина

В тот день, когда я, не выдержав, нажаловалась Павлу на своё беспокойство по поводу затянутости нынешней ситуации с родами, я дважды говорила с Ириной Сергеевной. Сначала — до того, как написала бывшему мужу в мессенджер, потом — после. Она позвонила мне сама, чтобы ещё раз успокоить, а заодно сообщила, что несколько минут назад общалась с Павлом. Я удивилась, поначалу не поняв, почему он вообще мог звонить Ирине Сергеевне, а потом поняла.

Ну конечно. У него же не было телефонов ни Натальи Вячеславовны, ни Игоря Евгеньевича. Поэтому он решил воздействовать на того единственного врача, к которому имелся доступ.

— Он беспокоится, — мягко сказала Ирина Сергеевна, когда я начала извиняться перед ней за действия Павла. — Ничего страшного, я тоже беспокоюсь за вас, поэтому понимаю его. И вот ещё, что я хотела сказать… Простите уж, что лезу не в своё дело, но мы с вами, Дина, так давно вместе, что мне хочется счастья для вас не только, как врачу.

— Да? — осторожно протянула я, и Ирина Сергеевна продолжила с той же мягкостью:

— У моего отца был ребёнок на стороне. Мама об этом узнала, выгнала его и простить так и не смогла, не приняла обратно. Всю жизнь его одного любила, но гнала нещадно. А он… так и не женился больше, всё пытался вернуться к нам, к матери.

Я молчала, не зная, что сказать. Сердце сжималось, качая кровь, которая сейчас казалась мне горячей, словно лава, и ядовитой, как мышьяк.

— Я понимала — и понимаю — их обоих, — продолжала между тем Ирина Сергеевна. — Я видела и мамину боль, и боль отца — не знаю, кто из них переживал сильнее. Но итогом стали их несчастные перемолотые судьбы. Да, отец был виноват, и именно его ошибка привела к таким последствиям. Однако если бы мама его простила, они могли бы быть счастливы.

Я сглотнула и тихо спросила:

— Думаете, могли бы? Жить, всё время оглядываясь на предательство…

— Не надо оглядываться, — ответила моя врач просто и спокойно. — Надо идти вперёд.

Через два дня Наталья Вячеславовна пришла на работу и сразу позвонила мне. Рано утром я делала ктг, результаты там были хорошими, но она хотела, чтобы я сходила на УЗИ в очередной раз — посмотреть кровотоки.

Во время исследования выяснилось, что Наталья Вячеславовна попросила сделать это не зря — нарушения кровотока теперь нашлись не только в маточных артериях, но и в пуповине. Кроме того, моей малышке