Сказки старого дома - Андрей Николаевич Басов

хорошая, но она столько не стоит на здешнем рынке. Что-то здесь не так. Она может стоить не больше сорока, и это если ей просто повезёт. Но смотри, это ведь для тебя. Если скажешь, то отдадим ей пятьдесят. Мне просто интересно. Похоже, что она не первый день здесь стоит и цены знает, но её никто не берет из-за высокого запроса. Наверное, очень нужны именно пятьдесят динаров.

Возвращаемся к девушке, и Ахмед начинает торг.

– Скажи, Зубейда, а сама как ты думаешь, за сколько можно купить здесь девушку вроде тебя?

– За тридцать пять динаров.

– Я тебе предлагаю сорок.

– Мне нужно пятьдесят.

– Сорок пять.

– Мне нужно пятьдесят.

Ахмед искоса взглянул на меня – я кивнул.

– Где твой договор, Зубейда?

Девушка подняла руку вверх, и подбежал писец с уже почти готовой бумагой и чернильницей.

– Ты умеешь писать, Зубейда? – спросил Ахмед.

– Умею.

– Впиши своё имя, цену и приложи палец.

Она так и сделала, передав бумагу Ахмеду, который как покупатель вписал и своё имя. А получив деньги, облегчённо вздохнула, виновато взглянув на нас. Писец получил свою серебряную монетку и, расписавшись на договоре как свидетель, ушёл.

– Сколько времени тебе нужно, Зубейда?

– Часа два.

– Придёшь на улицу Ткачей в дом старого Ахмеда. Смотри не перепутай. А то на этой улице есть ещё и дом молодого Ахмеда. Если меня и его, – продолжил Ахмед, кивнув на меня, – дома не окажется, то скажи любому, кто ты. Я предупрежу домашних, что придёт новая прислуга.

– Я не перепутаю.

– Очень хорошо. Вот возьми ещё два риала. Вдруг понадобятся дома.

– Спасибо, – как-то нерешительно и недоверчиво произнесла девушка, забирая с ладони Ахмеда две серебряные монеты. Повязала на лицо платок, повернулась и разве что только не побежала от нас.

– Зачем ты ей дал два риала, если у неё в руках пятьдесят золотых?

– В руках-то в руках, да мне кажется, недолго будут у неё в руках. Пятьдесят золотых динаров – обычный выкуп за неопасного преступника. Какая-нибудь несчастливая случайность, вынужденные долги. В общем, всякая мелочь, но за которую в зиндане можно просидеть очень долго. Может быть, отец или брат. А поскольку ей требовалось именно пятьдесят динаров, то значит, дома денег нет совсем. Пойдём-ка к моему жилищу. Давно обедать пора.

И вот тебе ещё один совет. Не пытайся применять нашу отечественную мораль к этому случаю. Я имею в виду, что, мол, нельзя пользоваться чьим-то затруднительным положением и всё такое прочее. В первую очередь тебя не поймёт сама Зубейда. Она совершенно сознательно пошла на это на всю жизнь, и попытку не принять её обязательства, включая физические, сексуальные, она не поймёт и сочтёт за оскорбление. Таковы здесь законы, традиции и воспитание. А поскольку она и писать умеет, то, похоже, что хорошо воспитана. Ведь пошла же на такую жертву. По договору родственники могут её выкупить обратно за двойную цену, но мне о таком событии где-нибудь слышать не приходилось.

– Хорошо, учту твои советы, Ахмед.

– А вот и улица Ткачей. А вот и мой дом.

Мы останавливаемся у довольно большого для этого места и времени каменного дома. Именно каменного, а не глинобитного, каких в Багдаде большинство. Два этажа, фасад длиной локтей пятьдесят, высокая и тоже каменная глухая ограда внутреннего двора, рельефный, украшенный изразцовым орнаментом фасад. Всё говорит о богатстве хозяина. Не так уж и далеко, казалось бы, локтях в двухстах-трёхстах за домом высятся ажурные формы дворца халифа.

На стук в дверь нам навстречу как пуля вылетает девчушка лет семи-восьми и с визгом виснет на шее у Ахмеда.

– Бабушка, бабушка, мама, папа, дедушка приехал!

– Ты что, ты что, Джамиля, меня, старого, чуть с ног не сбила!

– Не ври, дед. Ты не старый, а старший, и я не слезу с тебя. Поехали в дом. Кто это с тобой?

– Наш гость.

– Ничего, дед, не расстраивайся. Гостей мы тоже любим.

Между тем, видимо, вся или почти вся наличная семья Ахмеда столпилась внизу. С десяток взрослых обоего пола и дюжины две детей от мала до велика. Я ткнул Ахмеда в спину пальцем и на ухо шепнул:

– Ну, Ахмед, ну, Ахмед, слов моих нет. Бес тебя в ребро! Надо же наплодил сколько и главное где!

Со всей галдящей компанией Ахмед справился в два счета.

– Подайте нам обедать в угловой комнате для гостей. Наш гость там остановится. Приготовьте рядом комнату для прислуги. Она скоро придёт. Не мешать нам, – и уже обращаясь ко мне: – Пойдём.

Большая комната со всем набором необходимой мебели на втором этаже. Окна на дворец халифа, терраса, с которой можно войти в почти привычный и довольно большой, совмещённый санузел с каким-то подобием унитаза, раковиной, но почему-то без умывальника, и ёмким, выложенным изразцами углублением в полу. В углублении дырка с затычкой. Прототип ванной? Чувствуется влияние более поздней цивилизации. Рядом с санузлом, на террасе – дверь в комнату прислуги. Дальше ещё двери куда-то.

Садимся за стол и вкушаем, что Аллах послал. А послал он, разумеется, бесподобный плов, пару жареных куриц и густую, наваристую и остренькую похлёбку. Это не считая ещё всякой другой съестной мелочи. Вино мне не нравится, но молчу. Люблю сладкие, а не сухие вина. Ахмед просто наслаждается пловом, да и я тоже. Интересно, а Зубейда сможет такой плов приготовить?

– Сможет, – произносит Ахмед.

– Ты что, умеешь мысли читать?

– Нет, читать не умею, но твои мысли в данный момент вычислить несложно.

– Брось, как это?

– Зубейда хорошая девушка. Не зря же ты её выбрал. Учитывая же твою молодость и недавность покупки Зубейды, ты не можешь не думать о ней. Плюс видно, что плов тебе очень понравился. В сумме, так или иначе, склеится применение Зубейды к приготовлению плова. Так что всё очень просто. Если у неё сразу не получится, то мои жёны её научат.

– И сколько у тебя их?

– Четыре. Причём две куплены, как и Зубейда.

– А детей?

– Одиннадцать. Здесь живут две дочери и три сына со своими семьями. Остальные уже давно отделились.

– Уживаются те, что здесь?

– Я их не распускаю. Если что, то любой получит на всю катушку за действительную вину. Но и балую я всех очень и очень. Только Джамиле спускается буквально всё. Уж такая бесовка, что сердиться на неё невозможно. Но поразительная умница в свои почти восемь лет. На Востоке терпимо, но всё равно с предубеждением относятся к грамотным женщинам, и будет трудно дать Джамиле хорошее образование. А она к знанию стремится. Родилась на тысячу лет раньше времени.

– Скорее родилась-то вовремя, но не там, где нужно. Твоя ведь внучка, а не торговца Ибрагима, с которым ты здоровался на базаре. Так что, сам понимаешь, ей бы ещё года три назад оказаться в Питере, а теперь уже поздновато. На дошкольницу не очень сложно сделать