Дропкат реальности, или пособие для начинающего шулера (СИ) - Надежда Мамаева

Хопкинс выжидательное уставился на дознавателя. Эрден молчал: 'Называть полное имя Иласа? За ним и так объявлена охота. Старик сдержал слово и объявил сына мракобесьим отродьем, отрекшись от родства. Обнаружится, что фьерра — младший Бетран — вместо костра будет колесование. Представится самому — поверит ли, что перед ним младший Антер? Если бы был карьеристом — наверняка, если не поверил, то побоялся связываться, а фанатик…'.

Хопкинс расценил молчание по — своему:

— Не желаете представиться — тогда сначала в…

— Нет! Еще как желаю. Мое полное имя Эрден дис' Антер. Я сын главы инквизиции Люциануса — Виргилия- Мориэрта дис' Антера. Я являюсь урмисским дознавателем и состою в чине тайного советника.

— Ты ври, да не завирайся! Сын он великого инквизитора! — Хопкинс аж покрылся нервическими пятнами и стукнул кулаком по столу, отчего чернильница, подпрыгнув и изобразив акробатический кульбит упала на бок. Ее содержимое растеклось по столешнице, еще сильнее разозлив инквизитора. — Эрден ныне в столице, с молодой беременной красавицей женой. Об этом все имперские ведомости пишут. Незачем ему сейчас в этот город порока и разврата мотаться, да знаться с такими вот фьеррами.

Красноречивый кивок на измочаленную шевелюру рыжухи и последовавшее за ним распоряжение:

— В приговоре так и запишем самозванец и… Эта имя хоть свое назвать может? Или тоже — не иначе дочь его императорского величества Ваурия? Принцессочка?

Илас, которого эта мистификация правосудия достала не меньше, чем инквизитора поклеп на славное имя Антеров выдавил:

— Урясссула — старательно коверкая язык изрек блондин — изя прияболятья…

— Урсула из Приболотья.

Хопкинс был удовлетворен и, обращаясь к конвоиру, приказал:

— Готовьте на центральной площади кострище. Как стемнеет, через пару свечей, будем жечь.

Инквизитор за годы своей службы убедился: чем быстрее будет осуществлено правосудие, тем лучше. Пока толпа пылает праведным гневом, пока народ жаждет крови и отмщения, его — десницу Хогана за верный приговор поддержат, похвалят, одобрят. Затяни — и начнутся сомнения: так ли виновна, да вдруг еще доброхоты подоспеют на вызволение.

Дверь за осужденным закрылась, и хоганов каратель, погруженный в свои мысли, нечаянно вляпался рукою в чернильное пятно. Данное обстоятельство послужило причиной лекции, весьма далекой от литературы, а поскольку бестиарий был лектором хорошо изучен, матюги выходили на редкость сочными и нетривиальными. Но даже это не сильно омрачило радости Хопкинса от того, что правосудие все же восторжествовало и колдовка все же пойдет на костер…

Святое право тюремщиков — воспользоваться заключенной. А то, что в камере сегодня двое — так и Эртат не один. Он сегодня заступил на дежурство в полдень, и его смена как раз выпадала на приведение приговора в исполнение. Тюремщик уже слышал рассказы сослуживцев, дескать, 'девка‑то, колдовка, недурна, хоть и рыжая, в самом соку, хорошо бы такую попользовать', и, подбив на развлечение еще троих, пошел проверять правдивость молвы. Памятуя, что делать можно все, лишь бы лицо не попортить, он открыл дверь камеры:

— Ну шо, красава, развлечемся?

Спутник колдовки был тоже запримечен. А чего добру пропадать? Чернявый, симпатичненький, чистенький, ну да Эртат не на лицо любоваться будет… со спины сподручней…

Илас не сразу сообразил, что надо четверым тюремщикам, пришедшим в камеру, зато Эрден мгновенно свернулся напряженной пружиной, готовой к пуску в любой момент:

— Попробуешь — зубами горло перегрызу, — обещание, обращенное Эрденом к заводиле (Эртат дознавателем был сразу выделен как главный), — напоминало рычание волкодлака, загнанного в ловушку.

Фьерра, уже осознавшая, что гости пришли сюда не цветочки нюхать, тоже ощетинилась, совсем не по — женски разминая кулаки. Трое тюремщиков уже подумывали: ' А так ли хороши прелести рыжухи?'. Но Эртат не внял предупреждению.

Походкой, как тюремщику казалось, хозяина жизни (а кто же он, как не бог для арестантов), приблизился к колдовке и без дальнейших разговоров получил форсинг в челюсть, отлетев на добрую дюжину локтей назад. Вскинутый одним из тюремщиков арбалет избавил Эртата от дальнейшего знакомства с кулаком Иласа.

— Значит, по — хорошему не хотите?

Рыжая сделала шаг вбок, закрывая дознавателя и тем самым убирая его с линии обстрела. Маневр, значения которому не придал никто из стражей. А зря.

— Ну ничего… сейчас, куколка, дернешься, всажу в тебя болт, или в твоего дружка. Так что не кочевряжься, дай попользоваться добрым людям…

— Стреляй, — мужской бас (блондину надоело писклявость по — женски, да и сейчас‑то зачем уже) — произвел впечатление на арбалетчика, палец которого на спусковом крючке дрогнул. Болт с чавкающим звуком угодил в правое подреберье, заставив Иласа дернуться и сделать шаг назад.

'Фьерра' недоуменно уставилась на новый элемент своего гардероба, торчавший из груди, вздохнула, а потом, крепко сжав пальцами, начала вытаскивать. Тюремщики сделались даже не бледными, они слились со стенами, серыми и онемевшими. Эртат замер с открытым ртом, и лишь прядь его волос, цвет которой изменялся на глазах от грязно — русого до мелового, свидетельствовала о степени его потрясения. Стражники впервые видели ходячую мертвячку. Ведь только их в байках и легендах не берет железо. Такие всю душу через рот выпивают.

Меж тем Илас достал болт и с презрением кинул его на пол.

— Ну выстрелили в меня, а дальше что?

Дальше был ритуальный танец раков: тюремщики со всей возможной скоростью, пятясь задом так, чтобы не дай, Хоган, не повернуться спиной к мерзопакостной мракобеске (тогда ведь нападет, на закорки сядет и горло выгрызать начнет), ретировались из камеры. — И арбалетик не забудьте, — крик Иласа, полетевший вслед тюремщикам, придал им ускорения.

Загрохотавший замок оповестил узников, что хоть камера и осталась открытой, но дубовая и основательная дверь коридора надежно заперта. И побег не возможен.

— Жаль, — Эрден, озвучивший общую мысль задумчиво вертел в руках оброненный болт. — А я так надеялся…

Глава 12

Бывалый всегда страхует зеро

Ошибка многих, ставящих на чет или нечет, красное или черное в том, что они забывают о зеро. А оно есть. И выпадает не один раз из 37, а именно тогда, когда его не страхуют.

Из наставлений старика Хайроллера

Толпа пестрая, шумная, бурливая, разноликая кипела, приправленная новостью о казни мерзопакостной колдовки и ее полюбовника. Все и каждый норовили занять место на площади, чтобы ни в коем разе не пропустить столь интересное событие. Именитые горожане загодя устроились на балкончиках, выходивших аккурат на площадь. Кто‑то при этом расположился у себя дома, кто‑то под благовидным предлогом заглянул в гости к знакомым, да и остался до урочного часа (ну не толкаться же в галерке с простонародьем наравне, когда есть друзья с местами 'в ложе').