Итерация II - Корольков

недовольный Шмаков и кивнув в стороны понравившейся полуторки спросил: — Твой драндулет?

— Ну, мой. — обидевшись ответил водитель, — Чё надо-то?

— Отлично! Потёр руки Шмаков и поправил висевший за плечами туго набитый мешок. В поклаже тихо звякнуло стекло. — Свободен?

— А я знаю? — ответил засмоливший самокруткой шофёр, — Нам сказали построиться и ждать, мы и стоим. А кто кого повезёт — не нашего ума дело.

— Вот и чудненько! — отозвался Михаил, обошёл автомобиль, открыл дверцу со стороны пассажира и принялся трамбовать заплечный мешок.

— Шмаков! Ко мне! — раздался громкий голос комиссара Выскребенцева.

— Принесла же нелёгкая! — сквозь зубы прошипел старлей. — Иду, тащ комиссар.

Натянув на лицо улыбку, Михаил бодрой походкой двинулся в сторону Выскребенцева. Не дойдя до комиссара нескольких шагов, Шмаков остановился, вскинул руку к шапке и доложил:

— Тащ комиссар, старший лейтенант Шмаков явился.

— Вы почему не готовитесь к выезду? — грозно спросил комиссар.

— Я это… Готовлюсь. Вона — машинку себе подобрал. — пролепетал Михаил.

— Где же ваш взвод? И почему вы устраиваетесь в середину колонны, если рота пойдёт замыкающей?

— Я… Это… Разрешите, тащ комиссар, я пересяду. Э-э-э-э… Вещи перенесу в зад. Нет — в конец. Можно же? — сбивчиво бормотал Шмаков, преданно глядя в глаза начальнику.

— Вещи принесёте после получения приказа на погрузку. — ответил Выскребенцев тоном, не допускающим малейших возражений, — Почему в сапогах? Валенок не получили?

— Никак нет! То есть — так точно! Получил! В сапогах же красивше, да и ехать тут — тьфу, всего ничего.

— Шмаков, с чего ты это взял? Дорога длинная, не менее трёх суток пути, если повезёт, и погода не подкачает. Замёрзнут твои бойцы — пойдешь под суд, как враг народа!

— Нас в школе учили, что кратчайшее расстояние между двумя точками — это прямая, — Шмаков хлюпнул носом, — Я по карте посмотрел — по прямой тут недалеко, полдня ходу, а то и меньше.

От этих объяснений, у Выскребенцева пропали все, готовые вырваться наружу, слова. Комиссар уже и не знал, что ему делать: смеяться или продолжать «песочить» старлея. Наконец он собрался с мыслями и приказал:

— Значит так, Шмаков! Свои предложения по маршруту доложишь майору Логинову лично. И если он сразу тебя не прибьёт, по команде прыгаешь в машину, и ведёшь себя тихо — тихо, как мышь под веником. Но, запомни — за здоровье каждого красноармейца — отвечаешь головой. Если хоть один заболеет… Семь шкур спущу, ты меня знаешь! И сам переобуйся!

— Понял, товарищ комиссар. — без огонька ответил Михаил, — Можно я уже пойду?

— Эх, Шмаков! Ты же кадровый военный, училище закончил, а устава не знаешь и отвечаешь, словно в армию попал из глухой деревни всего лишь две недели назад. Иди уже, горе луковое.

— Слушаюсь. — Михаил отдал честь, и двинулся к полуторке.

— Н-да! С этим кадром Логинов точно не соскучится. — вполголоса сказал комиссар, развернулся и пошёл по своим делам.

Подойдя к машине и открыв дверь, Шмаков оглянулся, увидев удаляющегося Выскребенцева. Тем не менее, он аккуратно вытащил из кабины заплечный мешок, закинул его за спину и побрёл в казарму. Но, далеко не ушёл. Его внимание привлекли несколько машин, стоявших в стороне от колонны и охранявшихся часовым.

— Хм. — задумчиво сказал Михаил, — Когда я шёл сюда, никакого часового не было. Не иначе, что-то секретное привезли. Любопытно…

— Слышь, браток, не знаешь, что там в машинах? — спросил он кутающегося в шинель часового.

— Папироской угостите, тащ лейтенант — скажу.

— Какую папироску? Часовому запрещено курить на посту. — неожиданно для себя, Шмаков вспомнил обязанности часового. Всё же не зря его заставляли учить уставы, в нужный момент крупицы знаний пригодились.

— Так и разговаривать на посту тоже нельзя. А вот вызвать разводящего и задержать сующего не в свое дело гражданина — можно. — парировал часовой и отвернулся от Шмакова.

— Да ладно тебе, это я шуткую. — примирительно сказал Михаил, достал из коробки пару папирос и протянул часовому. — Держи.

Боец степенно повернулся к Шмакову, взял курево и спрятал по козырёк шапки.

— Водку привезли. Говорят, бойцам нальют, которые в машинах будут трястись. Эх солдатская ты судьба — судьбинушка. Не иначе на фронт поедут, белофинна воевать.

— К-к-к-как на фронт? — от волнения Михаил начала заикаться, — Не хочу на фронт.

— Дык кто спросит? Прикажут — так лебедем полетишь.

— Что же делать? Что же делать? — зачастил Шмаков.

— А хошь, я тебе ногу прострелю, аль штыком пырну? Разводящему скажу, что в машину лез, вот я и применил, так сказать, оружие по нарушителю. Мне — отпуск, а ты — в больничку. Глядишь, и война кончится.

Ярко представив болезненные и неприятные последствия от заманчивого на первый взгляд предложения, Михаил задумался:

«Не может быть, чтобы Финляндия была ближе Воронежа. А товарищ комиссар сказал, что ехать дня четыре. Хм. Даже напрямки — не поспеть. А значица, что? Не прав часовой, ни на какую войну мы не едем. А Логинову ничего про свой маршрут говорить не буду, он поди и не знает, что кратчайшее расстояние — это прямая. Пущай покрутиться, глядишь — целее будем!». Ободрённый этими мыслями, Михаил поправил лямки заплечного мешка и бодро зарысил в расположение роты.

* * *

Убывающий полк построился на плацу. Время поджимало, потому и митинг, посвящённый маршу, был коротким, всего два выступающих: командир и комиссар полка. Вот прозвучали последние напутственные слова, на центр построения вышел врио комполка майор Логинов и подал долгожданную команду:

— По маши-и-и-и-и-нам!!!

Бойцы и командиры бросились врассыпную, пытаясь как можно быстрее занять места. Броуновское движение продолжалось недолго и вскоре людские водовороты у задних бортов исчезли. Логинов собрался уж было занять своё место, как неожиданно увидел идущего пружинистым шагом к колонне и державшего в руках небольшой фанерный чемодан комиссара полка. Поставив свой мешок в кабину, майор двинулся навстречу начальству.

— Евгений Михайлович, так Вы все же с нами?

— Конечно. С полком, впереди, на лихом коне! — улыбнулся комиссар, — Ну всё, Михаил Епифанович, время поджимает, на привале поговорим. Приказывайте начать марш.

— Слушаюсь! — ответил майор и достав красный флажок, просигналил начало движения. Его сигнал был замечен и флажки замелькали вдоль всей колонны, дублируя полученную команду.

Ну, с богом. — тихонечко под нос сказал комполка запрыгивая в кабину грузовика.

Окутанная клубами дыма, постепенно набирающая ход длинная змея грузовиков потянулась к выезду.

Старший лейтенант Шмаков никак не мог найти удобную позу, вот и вертелся на жёсткой лавке полуторки. Шинель и валенки сковывали движения, цеплялись за рычаги и разные выступающие детали. Хорошо, что он догадался снять и постелить на сидение меховой жилет. На