Подземелье - Ваня Мордорский

Они тоже спаслись.

Ксорх стоял и смотрел, как последние дети исчезают в провалах по его команде.

Даже зная, что ушедших вернется в лучшем случает лишь четверть, — он не чувствовал ничего.

Никаких эмоций. Так надо.

Детей и так слишком много. Прочистка Испытанием, кроме важного дела добывания цветов для Предка, еще и помогала хоть немного сдерживать стремительный рост племени.

Его мысль прервал шаман, тронув за руку.

— Пора. — сказал он.

Шаман уселся на пол скрещенными ногами,а один из охотников вытащил из телеги спрятанную в потайном отделении коробку с крысами и положил рядом с ним. Старик наугад вытащил одну крысу, которая сначала вырывалась а потом поняла неизбежность происходящего и смирилась. Вырваться из цепких пальцев старика было невозможно.

Шаман положил ее себе между колен, и она уже больше не сдвинулась. Повернулась к старику, и замерев, подняла мордочку к нему буравя красными глазками.

Тот вперился в ее глаза, и уже через секунду красные глазки крысы будто заволокло пеленой,они покрылись бледной полупрозрачной пленкой. То же самое произошло и с глазами гоблина-шамана.

Шаман застыл в неподвижности как изваяние, а крыса осторожно, пошатываясь, засеменила ножками прочь. Периодически ее заносило вправо влево, как пьяную.

Однако, затем она, явно пообвыкшись, резко взбежала с помощью своих цепких лапок по стене и исчезла в одной из дыр.

Ксорх стал напротив шамана.

Это умение казалось Охотнику чем-то невероятным. Старик мог соединяться с чужим сознанием, или, как он говорил, духом крысы, и, вселяясь в нее мог перемещаться с помощью ее тела куда хотел, смотреть, наблюдать. В общем, делать все, что ему было необходимо.

Сейчас же шаман, был их единственным наблюдателем, способным заглянуть по ту сторону тоннеля.

Он тоже являлся охотником. Однако его способности проявлялись вовсе не бою. Он был из безродных, — из тех кто не принадлежал к четырем семьям охотников, а его инициацию провел предыдущий шаман, который выбирал из детей тех, кто мог как и он, создавать напрямую связь с животными. Собственно, это главное качество, необходимое любому шаману, уметь устанавливать связь с сознанием других, конечно, не только крыс. Ведь самое главное, вовсе не связь с животными, а способность улавливать то, что говорил Предок. Шаманы рассказывали Охотникам, что он на самом деле говорил, посылал мысли, одновременно по-прежнему пребывая в своем долгом сне.

Глядя на Ралда, так звали шамана, Ксорх каждый раз ловил себя на мысли, что шаман и внешне похож на большущую крысу. Вытянутый нос, прижатые уши, сгорбленная фигура, цвет кожи уже давно сероватый.

Впрочем, — подумал он через мгновение, — Возможно это просто старость, и крысы тут совсем не при чем.

Интересно, — подумал он, — выживет ли сын Айры?

Вот это волновало его действительно больше остального.

Ксорху очень хотелось, чтобы этот назойливый мальчишка сгинул где-нибудь по дороге, желательно в пасти злобной твари. Собственно, хотелось чтобы вместе с ним сгинули и все возможные упоминания о промахе самого Ксорха.

Дать чужому ребенку ядро, да еще и с успешным исходом, — кроме как промахом не назвать, и это мягко сказано. Этим ядром он и сам же повысил его шансы на выживание.

Глупо вышло, моя ошибка — подумал он, — Пусть сгинет и похоронит всю эту историю вместе с собой.

После чего он послал короткую молитву предкам.

А эти глаза… — вспомнил он через миг, — глаза этого мальчишки заставили схватиться за оружие. Он чуть его не убил, когда тот очнулся!

На деле те глаза нагнали на него поначалу страху, а оказалось…это был лишь временный эффект. О подобном он раньше не слышал.

Он тряхнул головой, чтобы прогнать эти лишние и ненужные сейчас мысли.

Нужно следить за шаманом, и состоянием его тела.

Бывало, тот мог начать захлебываться собственной слюной, начать дергаться, мотаться из стороны в сторону, стонать, вскрикивать. Именно в такие моменты и нужно было сразу его будить. Вырывать из транса, иначе он мог впасть в состояние забытья на несколько дней, а то и недель.

Ксорх взял руку старика, жилистую, сморщенную, с плотно натянутой кожей, и удивительно легкую, и жилистую.Прислушался к биению пульса.

Пульс оставался ровный, спокойный. Он отпустил руку. Значит все в порядке.

Охотники обходили пещеру, прислушивались, — несколько стояло на страже у входа, иногда выходя на пару десятков шагов наружу, чтобы убедиться, что никакая тварь втихаря не подобралась к пещере.

В общем, — констатировал для себя Ксорх, — все, как всегда.

Он ошибся.

Испытание отличалось, как минимум тем, что в пещеру пожаловали каменные черви. Или как их называли охотники, — камнееды.

Сначала послышался монотонный гул, который с каждым мгновением усиливался. Шел он изнутри, из толщи стен.

— Вот дерьмо! — воскликнул один из молодых Охотников, поднимая копье в боевую готовность.

К нему подключился и второй охотник.

Ксорх остался на месте. Двух воинов было вполне достаточно, чтобы справиться с одной тварью.

С жутким грохотом часть стены обрушилась открыв собой дыру и в ней прожорливую тварь, размером в двух взрослых гоблинов.

Слепая, злая, и жрущая все, — она открыла свой рот, полный сотен крепких медно-желтых зубов.

— Твой родич пожаловал. — хохотнул один из Охотников, ткнув своего друга в бок.

Тот с обидой насупился.

Один из родов Охотников прошел свое изменение с помощью ядер вот таких вот камнеедов. Добыть ядра можно было только из вожаков, сильнейших особей своего вида, но оно того стоило. Род Тархана, — который собственно и обиделся, обладал поразительной крепостью тела, и мог выдержать прямой удар любого зверя подземелья.

С другой стороны, скорости ему и его сородичам определенно не хватало.

Тем временем, оба охотники попытались тычками в пасть загнать камнееда обратно. Черв только еще громче взревел и окончательно вывалился на пол вместе