Аргумент барона Бронина 3 - Олег Валентинович Ковальчук

Архимаг Алексиус не был таким. Архимаг Алексиус думал только о себе. Алексей Бронин думал о ближних. И, видимо, поэтому архимаг Алексиус всю жизнь был один. И единственный, кто был для него ценен, — это ворона. Птица, чья долгая жизнь зависела от него. И сколько бы Корк не желал независимости, он не был независимым. И глубинное понимание этого также доставляло архимагу Алексиусу удовольствие. Более гордого создания он не знал, и это гордое создание всё равно зависело от него.

Всё-таки архимаг Алексиус был тем ещё засранцем. А Алексей Бронин по своим моральным качествам, наверное, был более лучшим человеком. Хотя кто знает, может, он не успел испортиться, не успел набраться жизненного опыта и стать холодным, жестоким.

Вопрос, который необходимо было решить сейчас: кем я хочу быть? Снова стать холодным, бесчувственным, озлобленным архимагом Алексиусом, не жалеющим никого? Или Алексеем Брониным, наивным подростком, который умеет любить или всё ещё умеет любить? Кто знает, каким станет Алексей через первую сотню лет и станет ли.

Глядя на эти два сознания, я понял кое-что любопытное. Архимаг Алексиус обретя власть, очень сильно тосковал. Только никогда бы не признался в этом никому, в том числе и себе. А тосковал он по тому, чтобы не чувствовать себя живым. НЕ ощущал себя настоящим человеком настолько, чтобы искренне смеяться, чтобы ощущать себя искренне счастливым из-за какой-то, пускай даже глупости.

И, наверное, поэтому гордый и непоколебимый архимаг с такой лёгкостью растворился в новой судьбе. Позволил себе стать простым ребёнком и целых десять лет жить как обычный мальчишка. Со своими обидами, ссорами, капризами и другими атрибутами подросткового периода взросления.

Если смотреть объективно, архимаг Алексиус был скорее злодеем, чем героем. И это осознание заставило меня очень сильно удивиться. По крайней мере, раньше я этого совершенно не осознавал. А всё потому, что архимаг Алексиус не умел любить, и толкала его вперёд злость и ненависть. Выходит, злость и ненависть — самые лучшие мотиваторы для того, чтобы стать сильным с нуля. Но в то же время архимаг Алексиус вряд ли был счастливым.

В чём же причина? Быть может, в том, что основа личности архимага Алексиуса изначально была ущербной, покалеченной. И вот в этом у Алексея Бронина есть большое преимущество. Но кто знает, что прорастёт из него спустя время?

Сейчас мой разум свободен. Он плавает между двумя относительно сформировавшимися личностями. Очень сильный, не подверженный уязвимостям. И уязвимый, но наполненный жизнью и совсем молодой. Немного подумав, я сделал свой выбор.

* * *

Когда я открыл глаза, меня кое-что повеселило. Ведь божественный артефакт в родном мире Алексея Бронина позволил мне вернуть себе небольшую часть сознания. Но стоило мне оказаться в мире, захваченном Инферно, где магия разума была свободна, как я очень легко вернул себе почти всё, что хотел. При том, что избавился от лишнего опыта, который мне был не очень-то и нужен.

Любопытно. Выходит, я обманул систему. И мне это нравится.

Я открыл глаза и потянулся, а спустя пару секунд в дверь постучали. Собственно, я проснулся от того, что почувствовал приближение кого-то. Я поднялся, оценил себя в зеркало. Выглядела я непрезентабельно… одежда выглядела помятой, но это исправляется довольно быстро. Я щелкнул пальцами, так для проформы, и одежда медленно разгладилась. Все лишнее, пыль, грязь и другие частицы, которые на ней не должны быть, просто отделились от ткани. Когда раздался повторный стук, я уже выходил из ванной. Надо было хорошенечко умыться.

Наконец я распахнул дверь. На пороге стояли те же четверо воинов.

— Доброго дня, — вежливо поклонился я.

— У вас такое хорошее настроение, — улыбнулся один из воинов. Я отметил что его доспехи немного отличаются. Видимо он в их группе главный. — Сразу видно, что вы из другого мира. По крайней мере, люди у нас нечасто могут себе позволить вот так улыбнуться.

— Вы напрасно так думаете, — хохотнул я. — Видели бы вы, какие счастливые возвращались ваши воины после успешного рейда на город. Поверьте, это было…

— Что-то мне подсказывает, это было совсем другое счастье, — улыбнулся в ответ воин.

— Как знать, — пожал я плечами, они ведь тоже вернули своё. Продолжая улыбаться я вежливо спросил: — Вы пришли за мной?

— Да, за вами. Император хотел бы вас увидеть.

— Ничего не имею против, — ответил я и обернулся на Лилит. — Девушку я могу взять с собой?

— Я гарантирую, что с ней ничего не случится, — ответил воин. — Но для безопасности императора я попросил бы вас оставить её здесь.

— Справедливо, — кивнул я — Тогда ведите. И очень надеюсь, что вы проследите за безопасностью Лилит.

Сказал это из вежливости. На самом деле, я уже повесил сложную систему охранных заклятий, которая мониторила не только эту комнату и здание, но и всю улицу, на которой стояла гостиница, где я ночевал. Я и забыл, что это может быть так легко.

Я выстроил очень тонкую систему, которая ориентировалась не только на вторжение, но и на намерение. Всё-таки люди, которые совершали убийство либо готовятся его совершить, очень сильно фонят на ментальном плане. Но учитывая, что здесь весь мир переполнен воинами, жаждущими убийства демонов, надо было тоньше отстроить эту структуру. Поэтому я взял слепок внешнего вида Лилит, и то, какие эмоции она может вызывать. Затем завязал всю систему безопасности на её слепок личности. Если на этой улице появится кто-то, кто жаждет убить именно Лилит, система безопасности сразу сработает.

Куда же будет поступать сигнал в случае тревоги? Секунду подумав, я завязал сигнальную систему сначала на себя. В течение десяти секунд она будет уведомлять меня, что Лилит угрожает опасность. А если я не отреагирую, то…

В голове вертелись шестерёнки создавая сложную систему.

Допустим, будет следующее:

Я по-быстрому создал заклинание открытия портала. Вот только не стал его завершать, а создал сложную структуру, которая сама запустит портал в случае, если сигнальная система сработает. Портал откроется аккурат под лежащей девушкой и перенесёт её в мою резиденцию.

Гениально придумано. Ну а по другому я и не умею!

Сам же подумал об этом и сам же посмеялся над собственным самолюбием. Ай да Алексиус, ай да сукин сын! Как же я хорош!

Воин снова выгнул брови:

— Меня поражает ваша жизнерадостность.

— Меня она тоже поражает, — хохотнул я. — Ведите.

Аккуратно закрыв за собой дверь,