Финальная жатва - Сергей Леонтьев

Никуда сваливать, конечно, я не собирался, но наличие возможности покинуть странное место в любой момент в корне меняло ситуацию и её восприятие. Наличие путей отхода всегда играло не последнюю роль.

Выждав в непроглядной мгле несколько минут, пришёл к неутешительному выводу, что приблизиться к той мерцающей и подозрительной сранине всё же придётся…

* * *

Визуально помещение, где меня замуровали, было около пяти метров в диаметре. Соответственно, до его центра – в районе двух с половиной или около того, то есть, шагов пять-шесть от силы.

Вот только я прошёл уже не менее пятнадцати. Что-то здесь не так. Развернувшись, осознал, что с таким обзором, точнее, с его полным отсутствием, воротиться точно к выходу, вряд ли выйдет.

Да, найти тот на ощупь особого труда не составит, вот только на данный счёт закрались некоторые сомнения. Чутьё подсказывало, что дойти до края комнаты не выйдет, поскольку того тупо не осталось.

Твою же мать. Выходит, только вперёд и ни шагу назад. Эх… На десятой минуте прогулки в кромешной темноте, с учётом отсутствия опоры под ногами, происходящее начало серьёзно так напрягать, а кукуха принялась расправлять затёкшие крылья.

Какая-то грёбаная беговая дорожка, честное слово. Чувствовал себя лабораторным хомяком в колесе, и это не кисло так давило на многострадальную психику.

А вдруг я очутился в какой-нибудь временной петле или в чём-то подобном? Стоило предаться утопии, как мерцающий огонёк принялся увеличиваться в замерах. Ну, наконец-то! Хоть какие-то изменения в этой грёбаной обстановке.

Спустя несколько минут передо мной голубой дымкой сияла надпись из неизвестных мне закорючек с разнообразными точками и запятыми рядом с символами, являющимися, судя по всему, буквами.

Круто-то как! Как всегда, нихера не понятно, но очень интересно. Жаль только словарь-переводчик с хрен пойми какого на нормальный язык с собой не прихватил.

– Всё это определённо здорово, если понимать ещё, – пробормотал я, глядя на мерцающий свет. «Ты знаешь…» – вдруг возник в голове мерзкий шёпот Ока бесконечности, отчего по спине пробежал холодок, – Знать бы ещё что именно, – проворчал в ответ, но постарался взять себя в руки.

Всмотревшись в мерцающие символы более внимательно и осмысленнее, что ли, до меня вдруг начал доходить смысл. Начал, но так и не дошёл, поскольку внезапно они вспыхнули ещё ярче и закружили вихрем вокруг меня.

Сперва появилось слабое дуновение ветра, затем к нему прибавился лёгкий ритмичный свист, словно воздух рассекали лопасти вентилятора. Каждый последующий виток символов становился всё быстрее, а дуновение со свистом агрессивнее.

Через несколько секунд меня уже окружал плотный светящийся кокон, мантию колбасило от буквально ураганного ветра, а уши заложило от адского гула. И, несмотря на всю творящуюся вокруг дичь, меня начало вырубать!

Нет, вопреки логике я не терял сознание, а именно засыпал. Причём так интенсивно, что сил на удивление уже не осталось.

– Какого хрена? – еле удалось пробубнить, прежде окончательно утратил связь с внешним миром…

* * *

В моей жизни, особенно, включая эту – ненастоящую, уже были тяжкие пробуждения, по сравнению с которыми любой, даже самый лютый бодун, выглядел первоклассником на фоне бездомного «сомелье».

И это возвращение в реальность могло смело претендовать на первенство. Единственное, чем оно уступало своим адэлеоновским предшественникам, так это сопутствующими болями во всём теле.

Данный вариант возвращения к жизни затронул лишь одну его часть. Ту, что неоднократно отделялась с плеч моих многочисленных врагов. Голова. Она не просто раскалывалась, её буквально разрывало на куски изнутри.

Кажется, если бы не венец Чистого разума, который и так держался из последних сил, то череп давно бы разлетелся мелкими фрагментами по внушительному радиусу. А ещё эта кровь из носа.

Ладно бы она текла привычной юшкой, но нет же. С учётом её новой особенности покидать тело та отказывалась категорически. И по этой причине красными соплями пузырилась под носом.

Такое себе, если честно. Но кровавые сопли с их дискомфортом нещадно меркли на фоне испытываемой боли. Она не пульсировала и не ныла, нет. Эта дрянь взяла максимально высокую ноту и зажала её.

Свистящий чайник на плите требовал, чтобы его срочно убрали, но было некому. Онемевшими пальцами в полусознательном состоянии, грозящим стать бессознательным, кое-как извлёк зелье Полного восстановления и залил его в приоткрытый рот, чуть не захлебнувшись в довесок.

Хвала миру меча и магии! Ни один обезбол и прочие фармацевтические продукты и рядом не стояли с местными отварами и настоями. Боль не просто начала утихать, она моментально исчезла, словно и не было ничего.

* * *

– Твою за ногу. Как же меня это уже всё достало, – проворчал осипшим голосом, принимая сидячее положение, – Не понял, где я?

Тщательно осмотревшись, пришёл к выводу, что нахожусь на песчаном дне воронки Одинокой скалы. Вот только она сама отсутствовала. Оставалось лишь догадываться, что с ней произошло.

Неужели опять накосячил? Вышел на новый уровень? Теперь и во сне чудить умудряюсь? Кстати, что это было? Что за сонотерапия ещё?

Приняв позу лотоса, осмотрелся ещё раз. Не, воронка точно та самая. Вон и опалубок виднеется по кругу… Так, стоп! Я чё, сюда столько добирался лишь для того, чтобы выспаться на песке вдали от мирской суеты?! Чё за херня?!

– Э, я кого спрашиваю?

Поскольку вокруг особо спросить было не у кого, то никто мне особо и не ответил. Внезапно внутри головы принялось что-то пульсировать и расширяться, и это были нефизические ощущения.

В мозгу «раскрывались» знания, прежде там отсутствующие. Распаковка этого сраного архива вызвала резкую пульсирующую боль в висках, отчего непроизвольно издал хриплый стон и начал заваливаться набок, теперь уже теряя сознание.

Чтоб вас черти драли, сколько ж можно? Глаза застлала плотная пелена, и свет в них померк. В последний момент, когда сознание буквально мизинцами удерживалось за реальность и ставшее безвольным тело, меня подхватило множество рук и куда-то поволокло.

До чего же паскудными вышли последние мгновения. Мало того что ушёл в себя на неопределённый срок посреди Песчаного моря, так ко всему моё многострадальное тело неизвестная толпа «цыган» подобрала. Всё, на этом связь с внешним миром окончательно разорвалась…

* * *

Густой, плотный, белесый туман понемногу рассеивается, и мир вокруг начинает наполняться звуками и красками, обретать очертания. Передо мной появляется аккуратная опушка.

Она разместилась на окраине пышного леса на низком берегу небольшой речушки с быстрой и кристальной водой. Её журчание под аккомпанемент птичьих трелей на все голоса создаёт истинную