ПВТ. Тамам Шуд (СИ) - Евгения Ульяничева

и шел, сбиваясь, пробивая себе грудью дорогу.

Левая рука онемела, но в правой он крепко сжимал рукоять сабли. Лик ее потемнел от крови. В горле першило; на сколько хватало глаз, кипело море сечи и трудно было отличить своих от чужих. Но тут, черным веретеном, в самую гущу ввернулось существо, взметнуло вокруг себя алую пену, вздыбилось, оказавшись стремительным и отвратительным на вид.

Михаил не успел ничего сделать.

Конь его пал; завалился на бок, а Михаил не смог выдернуть ногу из стремени.

Между ним и существом встал воин — Михаил увидел его со спины и узнал сразу же. В следующий момент черная тварь прянула вперед, а воин прыгнул. Не как люди прыгают, много выше.

Оказался вровень с тварью и ударил с обеих рук, но тварь ответила. Упали они вместе. Тварь срубленным деревом рухнула, свернулась кольцом, вверх брюхом, как издыхающий червь. Воин же оказался на земле рядом с Михаилом. Пошевелиться Иванов не мог, но мог смотреть.

Воин ему улыбнулся. Начал подниматься, не отводя взгляда, пока брошенное копье не ударило его в спину между лопатками, пригвоздив к земле.

— Чего ты, мужик?! — Нил таращился, а щека горела.

Плотников стиснул зубы, загоняя обратно нутряной, животный вой.

Стража смотрела настороженно, а Госпожа — с удивлением. Стены стояли незыблемо. Кажется, все случившееся пригрезилось ему одному.

Михаил потер ладонью мокрый лоб.

— Виноват, — выдавил из себя вместе с кривой усмешкой, — почудилось.

— Надо признаться, мозаика производит впечатление, — Госпожа Червей вновь взяла Михаила под локоть, погладила по руке, — эффект зеркал, плюс архитектурные хитрости, искажающие звук. И вот оно, ощущение присутствия.

— Да, — сказал Михаил, — так и есть.

Поймал взгляд Нила, настороженный, ожидающий. Отрицательно прикрыл глаза. Это было его личное переживание, и делиться им он не намеревался. Следовало все осмыслить.

Госпожа, видимо, была из тех, кто любит играть с едой. Она не торопилась отдавать распоряжения касательно Нила. Но не забывала о нем ни на миг, а уж в бдительности охраны сомневаться не приходилось.

— Прекрасное у вас хозяйство, — сдержанно похвалил Михаил, когда они вновь оказались на ступенях. — Чувствуется твердая рука.

— Доброе слово знающего человека приятно вдвойне, — воркующе рассмеялась Госпожа.

— Вы наверняка прекрасно разбираетесь во всех этих… растениях.

Михаил обвел рукой бурную зеленую поросль.

— Увы. Не стану лукавить, мне хотелось бы предстать перед вами знатоком, но это не так. Я увлечена червятником и узким ареалом культурных растений. Не все дикие мне известны. А вы? Не желаете блеснуть особыми знаниями?

— Разве что как ваш потенциальный работник, — Михаил жестом попросил дозволения снять с треножника факел.

Госпожа милостиво кивнула.

Охрана подтянулась ближе.

Плотников, откашлявшись, подступил к кряжистому, раскидистому кусту, упрямо карабкающемуся вверх к пирамиде. Видно было, что его пытались стричь, но скоро бросили эту затею.

— Вот, позвольте обратить ваше внимание. Это хаура, одно из старейших декоративных растений. Привередлива к климату, поэтому широкого распространения не получила. Видите, ее плоды похожи на маленькие тыковки? Считаются стимулятором.

— Как кстати! — воскликнула Госпожа. — Некоторые мои работники, определенно, нуждаются в этом.

Нил слушал, пребывая в легком замешательстве. Внезапная готовность Михаила к сотрудничеству его удивляла: на перебежчика Михаил не походил. На всякий случай Нил утроил бдительность.

— Есть интересный момент. — Продолжал Михаил. — Вблизи открытого пламени коробочка начинает испускать тонкий аромат. Его еще называют «тыквенной ванилью». Вы слышали, возможно.

— Что-то припоминаю, — кивнула Госпожа приподнимая в раздумье брови.

— Разрешите?

— Прошу вас.

Михаил боком оттеснил Нила, осторожно поднес огонь к маленькой тыквочке.

Та не сразу, но занялась, а потом, вдруг — вспыхнула легко, точно бумажная. И взорвалась.

Нил заметил это краем глаза, уже падая в желоб от мощного пинка под спину. Михаил рухнул сверху, а огонь по цепочке бежал вверх и вниз, охватывая плоды на кустах, и те взрывались, как маленькие гранаты. Семена в липком соке летели во все стороны, люди с криками хватались за лица, спасая глаза.

Нил этого уже не видел. Он с воплем скользил по желобу вниз, набирая скорость, и твердо помня одно — там, внизу, обрыв с сенотом и кем-то легендарно-хищным.

Туда он и влетел.

Озеро оказалось глубоким и теплым. Нил дернулся, всплывая, приложился обо что-то каблуком, оттолкнулся и оказался на поверхности. Рядом целеустремленно, как настоящий медведь, выгребал Михаил.

— Что за хрень, Иванов?!

Он не рассчитывал на ответ, но Михаил сподобился, пояснил между гребками и фырканьем:

— Пороховое дерево, слышал? Его действительно… использовали. В качестве оружия. Если… если зрелые плоды поджечь, они взрываются, разбрасывая семена, а те… фух, весьма токсичны.

— Смертельно? — Нил выплюнул теплую воду, прислушиваясь к воплям и хаотичной пальбе.

— Зависит от… от дозировки. Если успеть промыть водой и обработать ожоги, обойдется.

— Где-то здесь должно быть чудовище…

— Если ты про то, что плавает сзади тебя, можешь не волноваться.

Нил обернулся так быстро, насколько позволяла мокрая одежда. Бревно в наростах и костяной чешуе плавало кверху брюхом.

— Чинга ту мадре!

— Видимо, ты зашиб это, когда приземлялся ему на голову.

Михаил вылез на берег, отряхнулся, подал руку Нилу.

Крокодил с надеждой задрал голову.

— Они про нас забыли?

— Скорее, им есть чем заняться. Судя по хаосу и стрельбе, все думают что на них напали конкуренты.

Перебежками, Михаил с Нилом добрались до леса. Нил поежился.

— Признаться, амиго, идея лезть в ночной лес меня не прельщает.

— Ну так оставайся, — хмуро отозвался Иванов. — Уверен, Госпожа будет рада.

— Ты не даешь мне выбора, — с надрывом прошептал Нил, но последовал за Михаилом.

***

Солнце поднялось высоко, когда двое оборванцев перевалили порог гостиницы. Невозмутимый хозяин за стойкой оторвался от полировки стаканов и предложил завтрак.

— Сначала душ, — едва шевеля распухшим языком сказал Нил. — Потом еда. И спать.

Михаил чувствовал удивительное согласие с Крокодилом, но вынужден был возразить:

— Нет. Берем вещи и сваливаем. Если Госпожа захочет мести, где будет искать в первую очередь?

Нил простонал обреченно:

— В следующий раз, когда я захочу перекусить на ночь глядя, напомни мне про «тыквочки».

— Напомню, — пообещал Михаил.

— Ребята!

Лин, свежий и бодрый, удивленно взирал на них со ступеней. Оказался рядом в два прыжка.

— Что случилось? Почему вы так рано встали и… почему вы так плохо выглядите?

Парни мрачно переглянулись.

Лин вытащил из волос Нила ярко-красного червячка.

— Вы… ходили на рыбалку?

— Да, солнышко. На рыбалку.

— И что поймали?

— Лещей. — Михаил развел ладони. — Вот таких. По ведру на брата.

Глава 28

Юга откинул полог и замер. Тишина толкнулась в уши. Лагерь стоял в пепельном молоке по горлышко. Руку