Судья Королевского дома - Инна Сударева

Над холмами вновь пронесся звук королевского рожка — тут же их белые вершины ощерились копьями армий. Было видно, как северяне крутили головами, осматриваясь — они оказались окруженными со всех сторон.

— Черт! Он провел нас! — воскликнул кто-то из баронов. — Это ловушка!

Мятежники зашумели еще больше. Фредерик поднял руку, призывая к тишине, и воскликнул:

— Еще один сигнал рога — и войска, верные мне, сметут вас с лица земли! А теперь — тихо! Я буду говорить дальше!

Все покорно замолчали. Фредерик легким наклоном головы выказал удовлетворение послушанием мятежной армии.

— Я, ваш правитель, не хочу вашей гибели. У каждого из вас есть семьи, и я не хочу, чтобы женщины Севера стали вдовами, а дети — сиротами. Вы такие же мои подданные, как и те, кто сейчас на этих холмах. Зачем вам сражаться со своими согражданами, своими братьями? Я готов принять вас, как принимает отец неразумных детей обратно в свой дом.

Тут он поднял руки и освободил голову от шлема, передал его капитану Барту.

— Вот я перед вами, воины Севера, с непокрытой головой. Мне нужен мир, а не война. Мне нужна ваша преданность, а не ваша кровь...

По рядам северян прокатился вздох облегчения: люди расслабились — возможная битва их страшила, а их Король вдруг отвратил угрозу схватки одним своим словом.

— Ура! Ура Королю Фредерику! — раздался средь них одиночный крик.

Не успел он затихнуть, как его подхватили несколько десятков голосов, и еще, и скоро все в войске Тимбера кричали в полный голос одно: «Ура Королю Фреду!»

На губах Фредерика играла чуть заметная улыбка — он в который раз был доволен собой. Поднял снова руку и тем самым восстановив тишину, он произнес:

— Теперь, в знак своей преданности выдайте мне тех, кто подбил вас на мятеж. Они — изменники своей страны, разжигатели внутренней братоубийственной войны — их судьбу будет решать Королевский суд.

Пятерых баронов и Тимбера тут же окружили их же дружинники. Произошла секундная заварушка, и их быстро разоружили, заставили сойти с коней и подвели к Фредерику. Тот глянул на плененных сверху вниз.

— Отлично. В мой шатер их.

24

Тимбер был высок и широкоплеч, черноволос и темноглаз. Не только Фредерик, но все остальные, кто знал Конрада, отметили про себя, что он очень похож на Северного Судью. «Так же, как я похож на своего отца», — подумал Фредерик, пристально глядя на бастарда. Тот пока еще не произнес ни единого слова, угрюмо смотрел вниз, избегая поднимать глаза на кого бы то ни было. «Плебейское воспитание, — отметил Фредерик. — От Конрада у него лишь внешность».

— Так я жду объяснений, господа бароны, — громко и требовательно говорил молодой Король. — Какая нелегкая понесла вас воевать со мной? Что за авантюру вы задумали? Посадить на трон бастарда, бывшего мельника? Для чего? Чтобы все соседние государства смеялись над нами и чурались общаться с нами? Выставить на посмешище Королевский дом, принизить статус нашей страны?

Он внимательней посмотрел на баронов, ожидая ответа: самому молодому из них было уже за сорок. Высокие коренастые мужчины, умудренные жизнью, все с проседью в бородах. И он должен их отчитывать, как набедокуривших молодых шалопаев.

— Господа, — он понизил голос, — вы молчите... Неужели вам нечего сказать? Неужели вы смотрите на меня как на врага? Неужели вы думаете, что все ваши заслуги перед родиной забыты? Что я готов немилосердно карать вас? Вы и ваши предки всегда были верными вассалами Короны, верными защитниками северных рубежей. И теперь я прошу лишь одного: признайте свою вину, раскайтесь и идите с миром в свои пределы. Вот и все, что я хотел сказать вам здесь, в своем шатре. И я жду вашего ответа.

Тут самый старший из баронов, сэр Килвар ступил к Королю. Стоявшие за Фредериком капитан Барт и Элиас мгновенно обнажили мечи, опасаясь покушения, но тот остановил их.

Сэр Килвар преклонил перед Фредериком колено, взял его руку, положил себе на голову и сказал:

— Мой Король.

Остальные бароны, включая и сэра Хоклера с перевязанной рукой, также опустились на колени и сказали то же самое, почтительно склонив головы.

Надо сказать, слова Фредерика произвели на них сильное впечатление — они-то ожидали немедленного и жестокого приговора.

— Я прощаю вам, господа, измену лично мне, — вновь заговорил Фредерик. — Но кто простит те грабежи и нападения на людей, разорения деревень и городов там, где прошли ваши люди?

Тут вскинул голову Тимбер:

— Ничего такого не было! Мы не воевали с мирными людьми!

— Не было или ты не видел? — обратился к нему Фредерик.

— Это неправда! — воскликнул бастард, взглянув на баронов, которые теперь вновь молчали. — У нас не было цели разорять чужие дома!

Тут Фредерик схватил его за ворот куртки, сорвал со своей головы кольчужный капюшон, и все увидали его седые волосы.

— Тогда скажи мне, откуда взялось это?! — прорычал Король. — Мне двадцать восемь лет, и четыре дня назад мои волосы были так же черны, как твои! Хочешь знать, что я видел? Я видел убитых крестьян, их жен, что лежали, порубленные мечами, я видел детей, задохнувшихся в дыму пожарища... И это было не кошмарное сновидение! Подтвердите, сэр Хоклер!

Последний лишь ниже опустил голову. Тут Тимбер вырвался из рук Фредерика и обернулся к баронам:

— Так вы лгали мне... Постоянно! Ежеминутно! Что все в порядке, что мы не встречаем сопротивления, потому что люди за нас!.. И за моей спиной вы и ваши дружинники просто занимались мародерством?!..

— И теперь нужно держать за это ответ, — заметил Фредерик.

— Каждый из нас готов предоставить в распоряжение Короля свою казну, — проговорил сэр Килвар, и никто из баронов не возразил — они так и стояли на коленях, склонив головы.

— Что ж, это приемлемо, — кивнул Фредерик.

— Нет, постойте! — вскричал Тимбер. — Разве так можно — деньгами откупаться от того зла, что причинили?! Боже, да прикрываясь мною, они занимались обычным грабежом! Они убивали людей!..

— Это зло посеял твой отец, если он считается твоим отцом, — отрезал Фредерик. — А я только и занимаюсь теперь тем, что выправляю последствия его злодеяний! А ты? Ты ведь явился сюда, чтобы мстить за него. И это снова его же зло. Он позволил тебе родиться бастардом, и рос ты без отца, всеми презираемый, а твоя мать постоянно подвергалась насмешкам, и где был справедливый Судья Конрад? Он сделал лишь одно: сообщил о тебе баронам, чтобы в случае чего они использовали тебя... Ты понадобился Конраду лишь один раз — после его смерти. Будучи живым, он и видеть тебя не хотел. — И Фредерик горько усмехнулся.