Заговор в золотой преисподней, или руководство к Действию (Историко-аналитический роман-документ) - Виктор Ротов

— Именно! — усмехнулся незнакомец, строго стрельнув глазами в застывшего возле них рослого официанта в золоченых очках. Тот откланялся и исчез. — А то я подумал, что вы играть изволите. Оно, конечно, праздник так себе… Я вас понимаю, но говорят, что Государь берет с собой на праздники Премьера… — незнакомец многозначительно умолк, ерзая горящим концом сигары в пепельнице. Он явно ждал реакции Богрова на последние свои слова. Он пришел именно за этим — услышать еще раз подтверждение о его намерении. Богров обязан сказать такое, чтоб этот господин убедился в твердости его намерений. И Богров, подумав, сказал четко:

— Я вас понял.

Незнакомец удовлетворенно слегка поклонился, обворожительно улыбнулся и сказал как бы между прочим:

— Вам поклон от Е. Е. Бывайте у него на днях…

После этой встречи с обворожительным незнакомцем Богров почувствовал вокруг себя какие‑то завихрения бурной, но скрытой деятельности. Шагая по улице, чтобы побывать у Лазарева, как рекомендовал обворожительный незнакомец, Богров видел краем глаза, что по той стороне улицы за ним следуют двое, и сзади тоже двое, и на каждом углу его встречали и провожали чьи‑то внимательные глаза.

У Лазарева за чашкой чая ему намекнули, что будут приняты все меры, чтобы его «потом» вывести из‑под удара. Это была ловушка, он это понимал, но все равно душа ликовала — за ним стоят могущественные силы.

Потом, когда маховик заговора уже закругится вовсю, на даче в Кременчуге появится знакомый господин с обворожительной улыбкой, которого велено будет называть Николаем Яковлевичем и который якобы будет осуществлять терракт. На него и должен будет доносить Богров в охранку. То есть, в крут заговора включалось несуществующее лицо, действительную роль которого будет исполнять сам Богров. Так что ему надо будет только улизнуть благополучно с места убийства. Остальное будет шитокрыто.

Вывод Богрова из‑под удара был разработан в деталях уже теми, кто Не хотел крови своего единоверца. По поручению, конечно, Дедюлина и Курлова. «Не хотите крови единоверца, думайте, как вывести его из‑под удара. Мы поможем». Но сами тайком разработали свой план уничтожения Богрова на случай, если тот поймается. Об этом у Лазарева не знали.

К тому времени атмосфера вокруг Столыпина накалилась до предела. Слишком большие силы были обострены против него. В авангарде этих сил выступала высшая знать, привыкшая безнаказанно грабить государственную казну. И не желавшая мириться с тем, что появился неподкупный страж и «навесил» на сундуки с деньгами такой замок, что можно обломать зубы.

Вторая сила — социалисты — революционеры, которым надо иыло раскачать государственный корабль так, чтобЬг он перевернулся. Здесь все средства признавались хорошими. Была использована пресса, которая искусно травила честного служаку, тем более что он сумел так наладить дело, что не придерешься. Тогда они стали возбуждать партийные амбиции, борьбу между партиями, дворцовые распри, выпячивая при этом скандальную фигуру Распутина. Наконец, использовали трибуну Думы, распаляя тщеславие политических интриганов и трепачей. Они не гнушались даже финансовыми услугами враждебной Германии. Через посредство ее они восстановили против Столыпина саму царицу Александру Федоровну. А она уже сумела повлиять на супруга. Так что все положительное в характере Столыпина, все его благие дела обернулись против него же. Единственной его поддержкой было русское национальное движение, группировавшееся вокруг газеты «Новое Время». Это была могущественная сила. Ей симпатизировал сам Государь. Но он был напуган ростом авторитета Столыпина. Казалось бы, это должно было радовать Императора. Авторитетный Председатель Совета Министров — это же фундамент авторитета самодержца. Но не тут‑то было. Ему успели нажужжать в уши, что авторитет Премьера начинает затмевать его, царя. Сначала он отмахивался от этих досужих измышлений, но как только ему стало казаться нечто из того, что ему нашептывали интриганы, он испугался и стал смотреть на Столыпина косо. Этого было достаточно, чтобы с цепи сорвалась вся свора придворных ненавистников. На Столыпина окрысились почти откровенно. Даже охранка. На него было совершено девять покушений. В одно из них погибло тридцать человек. Калекой осталась дочь. Но это не сломило его воли. Он не испугался. Мало того, с трибуны очередного собрания Думы он бросил в зал: «Не запутаете!»

Вот эта‑то свора злобных дворцовых и партийных шакалов давно и с прицелом вскармливала убийцу Дмитрия (Мордку) Богрова. И когда он созрел совсем для совершения гнусного дела, вся шакалья стая ощерилась злобно — час пробил. Началась лихорадочная тайная подготовка к злодейскому акту. В эту подготовку были вовлечены все нечистоплотные на руку государственные мужи, охранное ведомство в лице ее высших чинов и даже военное министерство. Об этих приготовлениях знал, мне думается, и сам царь. Ухмылялся себе в усы и аомалкивал, делая вид, что ничего не видит, ничего не знает. И даже когда его предупредил простодушный Распутин о том, что в Киеве будет убит Столыпин, поэтому не следует брать его с собой, Государь, чрезвычайно осторожный в других делах, отмахнулся от Распутина.

Мы еще вернемся к подробному анализу его поведения перед убийством Столыпина и после него. И тогда станет совершенно ясно, что Государь знал о готовящемся покушении на лучшего своего Премьера. Знал и не предотвратил его. За это, может быть, его самого жестоко покарал Господь Бог, которому он любил усердно и подчеркнуто молиться.

Как готовилось убийство, кем и что после этого было, описано много раз. И в статье Альберта Аспидова в «Литературной России» в № 36 от 6 сентября 1991 г. тоже. Приведу одну фразу: «В мире спроса и предложения, — пишет он, — можно нанять и убийцу — профессионала. Но в сферах высокой политики предпочитают на этом рынке найти того, кто сам бы, по своим личным мотивам, стремился осуществить нужное заказчику дело, которому оставалось только создать необходимые условия для совершения дела».

Вот он, точно сформулированный «ключ» ко всему замыслу. Тут четко обозначен характер заказчика и исполнителя. В этой игре не последнюю скрипку играла и еврейская община, как это было с отстранением великого князя Николая Николаевича от командования армией на германском фронте. И это является той тайной Симановича, которую, при всей своей откровенности, он не пожелал открывать, боясь навлечь беду на своих единоверцев. Правда; прямых указаний участия еврейской общины в убийстве Столыпина пока нет, кроме принадлежности к еврейству самого убийцы, но косвенные говорят об их участии более чем красноречиво. Иначе зачем было могущественным организаторам покушения так трогательно озаботиться судьбой убийцы? Было сделано все, чтобы вывести из‑под удара Мордку Богрова. Был разработан хитроумнейший план — Богрова открыто ввели в игру, но под видом филера, который якобы предостерегал охранку о готовящемся покушении на Столыпина. Это надо было на тот случай, если бы ему удалось скрыться с места преступления. Мол, как бы я участвовал, если я предупреждал? На случай провала этого плана был разработан другой, о котором евреи и Богров не знали. План этот заключался в том, что в случае поимки его должен состояться скорый суд и казнь. Чтоб он ничего не успел выболтать. И этот план был блестяще осуществлен.

Если оглянуться и снова окинуть взглядом всю цепь событий, то тут явно чувствуется опытная рука «мудрейших», умеющих до конца стоять за своего единоверца. Ну а если спасти не удается, то у них рука не дрогнет принести его в жертву. Так и случилось с несчастным Мордкой Богровым. Уверенный, что его вытащат из петли, он даже глазом не успел моргнуть, как был казнен. И концы в воду. Дедюлин сам покончил с собой, боясь разоблачения. А может, его «покончили». Суд над главными организаторами убийства: Курловым, Виригиным, Спиридовичем, Кулябко — не состоялся по велению самого… Государя. И тут сразу все «проясняется» — четко обозначился круг участников и… их покровителей. Все они потом были примерно наказаны судьбой и Богом. От Мордки Богрова до… Государя Николая Второго и Государыни Александры Федоровны.

Итак, в атмосфере очередного и последнего заговора против Столыпина явно запахло присутствием Высочайшего Имени. Иначе как расценить то, что Государь — по отзывам его приближенных, милейший и добрейший монарх, так легкомысленно отнесся к предупреждению самого Распугана. Штатного провидца и советника при царе. К слову которого в других случаях он прислушивался. Во многом держал с ним совет. Который уже перед самым убийством в Киеве, отчаявшись, впадая в транс, кричал: словно порченый: «Чую, чую кровь! Чую убийство!..»

А как понимать, что охрану торжеств в Киеве Государь поручил одному из ярых противников Столыпина, казнокраду генерал — лейтенанту Курлову? А тот сделал все возможное и невозможное, чтобы Столыпин вообще остался без охраны. Ему не был даже выделен специальный экипаж в Киеве, обязательный при его должности. Он вынужден был пользоваться обыкновенным городским извозчиком. Вот уж поистине, на Руси умеют травить преданных людей. В чем, в чем, а в этом мы преуспели. На этом нас постоянно ловят и бьют поодиночке. Что это именно тот случай — нет сомнений. Отдаление и изоляция Столыпина просматривается даже в киноленте о тех событиях, недавно показанной по телевидению. Фильм прошел под провокационным названием в духе р — р-революционных политбичеваний тридцатых годов: «Реформы на крови».