Дефицит Высоты. Человек между разрушением и созиданием - Олег Леонтьевич Поляков

Необходимо законодательство, эффективно препятствующее уничтожению леса и поощряющее переработку его в России. Но законодатели не спешат. Кто здесь больший разрушитель, те, кто непосредственно незаконно вырубает и поджигает, или власть, которая осуществила губительную реформу? Хорошая задачка для тех, кто, осознав фундаментальный смысл понятий «разрушение» и «созидание», начал их практическое использование. Но приступившего к этому деятеля ожидает нечто совершенно неожиданное и без преувеличения ужасное — понимание того, что разрушительным реформам за последние 30 лет несть числа. Это реформы среднего и высшего образования, ЖКХ, «оптимизация» здравоохранения, реформирование армии, проведенное Сердюковым, вступление в ВТО и т. д. Да кто же и с какой целью у нас всем этим занимается?

Для обывателя всё, что делается человеком, столь же естественно и неизбежно, как смена дня и ночи. Для обывателя от науки, видимо, тоже. А ведь разделение человеческой деятельности на разрушительную и созидательную носит фундаментальный характер. Всё, абсолютно всё, в жизни человека зависит от того, укрепляет и развивает он, или разрушает. Но при этом разрушительность и разрушители в реальной жизни есть, в мире науки их как бы нет. Да, есть убийцы, бандиты, воры, грабители, коррупционеры, взяточники, мошенники, шулера, лжецы, продажные писаки, клеветники, мерзавцы, оборотни, подлецы, предатели. Все они делают что? — разрушают, но как разрушители не категорируются. Формально термин такой существует, но для обозначения сути человеческой деятельности не применяется. Что этому является причиной, наша стыдливость, излишняя щепетильность, не позволяющая называть чёрное чёрным? Более того, какое-то количество несчастий и катастроф, но чтобы тебя они непосредственно не касались, просто необходимо для нормального существования обывателя. «Когда горит, — объясняет русский писатель-эмигрант Б. Зайцев, — хочется, чтобы горело сильнее».

Но если у тебя это так, то велика вероятность, что ты принадлежишь к категории разрушителей. Есть немало людей, которым стоило бы разобраться в себе. Будьте внимательны: возможно то, что вы делаете — разрушение. Признание собственной разрушительности представляет почти непреодолимую проблему. Заглянуть в себя совсем непросто, а порой и страшно. Имейте мужество взглянуть правде в глаза, найти в себе силы остановить разрушение или, если вы этого сделать не в состоянии, отказаться от участия в плохой игре. Известны случаи, когда это кому-то удавалось.

Когда мы хотим дать крайне негативную оценку человеку, мы говорим, что это «не человек». А что там, за границей человеческого — животное? Но звери не поступают так, как нередко поступают люди. «Зверским мучениям» подвергают других не звери, а именно люди. Звери не способны на пытки и массовые убийства, которые творит человек. Всё это сугубо человеческое, которое, не найдя ничего лучшего, мы приписываем зверям. Отсутствие логики нас при этом не смущает. Самая крайняя негативная оценка, на которую мы способны, это — «нелюди». То есть «не люди». А тогда кто? Увы! Всё это люди, но относящиеся к ранее как бы не существовавшей категории разрушителей. Нелюди — это сильные разрушители. Дихотомию «человек — не человек», следуя логике изложенного выше, следует заменить на дихотомию «созидатель — разрушитель».

Без признания факта наличия разрушения и его абсолютно отрицательной роли, нам не продвинуться в постижении самых принципиальных моментов нашей деятельности. Блокирование деятельности разрушителей и приостановка их «производства» невозможны, пока не введена в научный оборот область деятельности с отрицательным знаком, а далее представления о разновысотности деятельности людей, которые отражены в уровневой модели, изложенной в следующих главах. Кроме того введение в научный оборот категории разрушение позволяет навести порядок во многих других наших представлениях и упорядочить терминологию.

Наша судьба и судьба системы, в которой мы находимся во многом зависит от того, какую оценку мы даём разрушению и разрушителям. Русские «революции» рассматриваются зачастую безоценочно, порой даже в позитивном ключе. Поэтому Россия до сих пор не ужаснулась тому, что сотворили с ней в 1917 году. А вот И. Бунин по случаю смерти Джугашвили записывает в своём дневнике: «Сдох скот и зверь, обожравшийся кровью человеческой». Совершенно определённо и точно.

Сложившаяся система побуждает граждан воровать, а не созидать. Власть, плывущая по течению, решила для себя: «Да, энтузиазма маловато, но мы это как то компенсируем рыночными отношениями, а там, глядишь, всё само собой рассосётся». Не рассосётся. Мина замедленного действия сработает, это совершенно неизбежно. Неизбежно потому, что она в головах людей. И уже спустя много времени историки, анализируя причины произошедшего, придут к выводу: причина в непонимании глубины и масштабов разрушений и недооценке ущерба, который разрушение наносит жизнеспособности системы.

Признание разрушения позволяет многое понять. Например, внести ясность в оценку интеллигенции и её роли в бурной истории ХХ в. Интеллигенция — термин, введённый в оборот Боборыкиным, явление чисто русское, поэтому, когда говорят об интеллигенции, как правило подразумевается русская интеллигенция. У кого-то отношение к интеллигенции, как более образованной части общества, уважительное. Но существуют и поляризованные оценки. Так, Ульянов говорил, что «интеллигенция — это говно», но он был вождём пролетариата (то есть — не интеллигенции), и в оценке конкурента на роль вершителя судеб мира не мог быть объективным. Но весьма скептически (хотя не в таких крайних выражениях) об интеллигенции отзывался и Солженицын, который сам, безусловно, к ней относился. Его мнение определялось негативной ролью, которую интеллигенция сыграла в подготовке революции. Она, не задумываясь о последствиях, всячески раздувала её огонь, в котором потом и сгорела, оказавшись не в состоянии защитить ни свою страну, ни себя. Из этой оценки родился уничижительный термин Солженицына «интеллигентщина».

Такое отношение к интеллигенции возмущало Д. Лихачёва, которому довелось в лагерях наблюдать, какую стойкость и мужество порой проявляли представители интеллигенции. Так кто же прав? В определённой мере правы оба. Деление на социальные слои, как это принято в социологии, имеет мало отношения к существу происходящего. Делить надо на разрушителей и созидателей. Среди интеллигенции были как террористы и радикальные революционеры и те, кто их защищал и им помогал, так и те, кто просвещал народ, работая земскими учителями и врачами, кто предвидел все ужасы революции и предупреждал о них. Были Нечаев, Лавров, Засулич, Кони, но были и Столыпин, Коковцев. Или, воспользовавшись введёнными понятиями, скажем короче: были разрушители, были и созидатели.

Лихачёв говорил, что интеллигентом является тот, кто окончил университет, и чьи отец и дед тоже окончили университет. Три университета в трёх поколениях он считал надёжной гарантией. Увы, это не так. Важнее то, кто в них учился, Рерих или Милюков с Ульяновым. Отец Марины Цветаевой из семьи бедного сельского священника села Талицы, Шуйского уезда. У дочери вообще нет высшего образования. И. Цветаев — основатель музея изящных искусств, его