Реестр убийцы - Патрисия Корнуэлл

Скарпетта берет следующую книгу и начинает заново, пробегая взглядом сверху вниз, ведя пальцем по странице, то и дело натыкаясь на известные в Чарльстоне фамилии. С января по март никаких следов Джанни Лупано. Ничего в апреле. Разочарование нарастает. Май и июнь — ничего. Палец останавливается на размашистой, вычурной, легко узнаваемой подписи. Двенадцатого июля прошлого года он посетил заупокойную службу по некоей Холли Уэбстер. Народу, похоже, пришло немного — запись в книге оставили всего лишь одиннадцать человек.

Скарпетта выписывает имена и поднимается с дивана. Проходит мимо часовни, где две леди раскладывают цветы вокруг полированного бронзового гроба. Возвращается в кабинет Генри Холлингса, который снова сидит спиной к двери — говорит по телефону.

— Некоторые складывают флаг тремя уголками и кладут за головой умершего. — Тон прежний, умиротворяющий, спокойный, с южными перекатами. — Да, конечно. Можно накрыть весь гроб. Что бы я порекомендовал? — Берет со стола листок бумаги. — Вы, кажется, склоняетесь в пользу орехового с бледно-зеленым атласом. Не сомневаюсь, что вы в курсе. Да, трудно. Принимать такого рода решения всегда нелегко. Вы хотите от меня откровенности. Что ж, я — за сталь.

Разговор длится несколько минут, потом Холлингс поворачивается и снова видит у себя в дверях Скарпетту.

— Бывают очень тяжелые случаи. Семидесятидвухлетний ветеран, недавно потерявший жену, впадает в депрессию и вкладывает дуло ружья себе в рот. Мы сделали, что могли, но никакая косметика, никакие восстановительные процедуры не в состоянии придать ему презентабельный вид. Вы, конечно, понимаете, о чем я говорю. Мы не можем выставить гроб открытым, а семья никак не желает смириться с отказом.

— Кто такая Холли Уэбстер? — спрашивает Скарпетта.

Холлингс отвечает сразу, без раздумий:

— Ужасная трагедия. Из тех, что запоминаются надолго.

— Вы помните ее похороны? Джанни Лупано присутствовал на заупокойной службе.

— В то время я его еще не знал.

— Он был другом семьи?

Холлингс встает из-за стола, выдвигает ящичек вишневого шкафчика, перебирает папки, достает одну из них.

— У меня здесь вся информация по организации похорон, копии счетов и тому подобного, показать которые я не могу из уважения к семьям усопших. Но я могу позволить вам взглянуть на газетные вырезки. — Он передает ей папку. — Собираю материалы по всем смертям, которыми занимаюсь. Когда Холли умерла, к вам еще не обращались. В противном случае с этой печальной ситуацией разбирались бы вы, а не я.

В голосе — ни намека на обиду.

— Смерть случилась на Хилтон-Хед-Айленд, в одной очень богатой семье.

Скарпетта открывает папку. Вырезок немного, самое подробное описание взято из выходящей в Хилтон-Хед «Айленд пэкит». В изложении газеты события выглядят следующим образом. Утром 10 июля 2006 года Холли Уэбстер играла на заднем дворе со своим щенком-бассетом. Подходить к бассейну девочке разрешалось только в том случае, если за ней кто-то присматривал. В то утро за ней никто не присматривал — родители девочки уехали из города, а в доме оставались их друзья. Около полудня кто-то вышел позвать Холли на ленч. Ее нигде не было видно, а щенок бегал вдоль бассейна и тявкал. Девочку обнаружили на дне — длинные волосы запутались в решетке водостока. Рядом с телом плавала резиновая кость, достать которую, как предположила полиция, и попыталась несчастная Холли.

Еще одна вырезка, короткая. После смерти девочки не прошло и двух месяцев, как ее мать, Лидия Уэбстер, оказалась гостьей на ток-шоу доктора Селф.

— Вспомнила. Слышала об этом деле, — говорит Скарпетта. — Когда это случилось, я была в Массачусетсе.

— Неприятная история, но много о ней не писали. Полиция приложила все силы и сработала оперативно. Не в последнюю степень потому, что курортным зонам такого рода негативная реклама никак не нужна. — Холлингс тянется к телефону. — Не думаю, что он вам много скажет… Я имею в виду эксперта, который проводил вскрытие. Но посмотрим. — Он подносит трубку к уху. — Да… Генри Холлингс… Хорошо, да, хорошо… По уши… Знаю, знаю… Им определенно понадобится твоя помощь… Нет, уже давно никуда не выходил… Одна рыбалка за мной. Но за тобой тоже должок за лекцию перед теми разгильдяями, для которых вскрытие — забава… Помнишь дело Холли Уэбстер? У меня здесь доктор Скарпетта. Можешь уделить ей минутку?

Холлингс передает ей трубку. Она объясняет ассистенту медэксперта, что приглашена в качестве консультанта к расследованию дела, которое может иметь отношение к смерти Холли Уэбстер.

— Что за дело? — спрашивает медэксперт.

— Извините, я не могу об этом говорить. Расследуется убийство.

— Рад, что вы понимаете, какие у нас правила. Я не могу обсуждать дело Уэбстер.

Понимать это следовало так — «не желаю».

— Попробую объяснить, — говорит Скарпетта. — Я нахожусь в офисе коронера Холлингса, поскольку тренер теннисистки Дрю Мартин, Джанни Лупано, присутствовал на похоронах Холли Уэбстер. Я пытаюсь выяснить почему и больше сказать не могу.

— Незнаком. Никогда о нем не слышал.

— Я как раз об этом и хотела спросить: известно ли вам о какой-либо его связи с семьей Уэбстер?

— Понятия не имею.

— Что можете рассказать о смерти Холли Уэбстер?

— Утонула. Несчастный случай и никаких свидетельств чего-то другого.

— То есть никаких признаков патогномоничного симптома. Диагноз основан на сопутствующих обстоятельствах.

— Верно.

— Можете сказать имя следователя?

— Без проблем. Минутку. — Скарпетта слышит, как щелкают клавиши. — Сейчас посмотрим. Ага, так я и думал. Теркингтон из департамента шерифа округа Бофорт. Хотите что-то узнать, обращайтесь к нему.

Скарпетта благодарит его, кладет трубку и поворачивается к Холлингсу:

— Вы знаете, что мать утонувшей девочки, Лидия Уэбстер, вскоре после смерти ребенка попала на ток-шоу доктора Селф?

— Я ее шоу не смотрю. Будь моя воля, расстрелял бы эту женщину.

— Как она там оказалась? У вас есть предположения?

— Насколько мне известно, на Селф работает целая команда скаутов. Рыщут по стране, раскапывают новый материал для программы. Гости к ней в очередь выстраиваются. На мой взгляд, миссис Уэбстер не стоило появляться перед всем миром, когда она еще не справилась со своим горем. Для нее это было психологически деструктивно. Насколько я понимаю, нечто подобное повторилось в ситуации с Дрю Мартин.

— Вы имеете в виду ее появление на шоу доктора Селф прошлой осенью?

— До меня всякие слухи доходят — тут уж хоть уши затыкай, а все рано просочится. Приезжая в город, Дрю всегда останавливалась в отеле «Чарльстон плейс». В последний раз, примерно три недели назад, она в номере почти и не бывала и уж точно не ночевала. Служанка говорила, что кровать не расстилалась, а в комнате Дрю только вещи держала.

— И откуда вы это все знаете? — спрашивает Скарпетта.

— Начальник службы безопасности — мой хороший друг. Когда приезжают родственники и друзья умерших, я всегда рекомендую им «Чарльстон плейс». Если, конечно, они могут себе такое позволить.

Скарпетта вспоминает, что говорил Эд, швейцар дома, где живет Роза. Дрю то приходила, то уходила и всегда давала ему по двадцатке. Может быть, дело не только в щедрости. Может быть, девушка напоминала ему о необходимости держать рот на замке.

ГЛАВА 17

Си-Пайнс — едва ли не главная достопримечательность острова Хилтон-Хед.

Заплатив у ворот пять долларов, вы получаете пропуск на целый день, и охранники в серо-голубой форме не потребуют от вас никакого удостоверяющего личность документа. Скарпетте этот порядок не нравился и раньше, когда у них с Бентоном был здесь кондоминиум; те давние дни до сих пор отдаются болезненными воспоминаниями.

— «Кадиллак» она купила в Саванне. — Следователь Теркингтон везет Скарпетту и Люси в своей служебной машине. — Белый. Только нам от этого проку мало. Знаете, сколько здесь белых «кадиллаков» да «линкольнов»? Примерно две из трех арендуемых машин белые.

— Может быть, охранники у ворот что-то заметили? Может, стоит проверить записи с камер наблюдения? — спрашивает сидящая сзади Люси.

— Ничего. Вы же сами знаете, как это бывает. Один говорит, что вроде бы что-то видел. Другой клянется, что не видел ничего. Мне лично представляется, что на машине он не въехал, а выехал, поэтому никто на него и внимания не обратил.

— А вот это уже зависит оттого, когда он ее взял. Она где у нее стояла? В гараже?

— Как правило, на подъездной дорожке. Вот почему я и не думаю, что он на ней раскатывал. Иначе что? — Теркингтон смотрит на Люси в зеркало. — Раздобыл каким-то образом ключи, забрал машину, а она и не заметила?

— Заметила или не заметила, этого мы уже не узнаем.