Авалон:Хроники бессмертных - Антон Ермаков

— Приступим к тренировке сейчас, — неожиданно предложил Флавиус. — Почему бы и нет? Давай-давай, выходи!

— Что, серьёзно?! — опешил Евген. — Я… в смысле… не уверен, что у меня получится.

— Ведь ты же хочешь больше свободы во всем, — глядя ему прямо в глаза, произнесла Сильфида. — Так вот, мы предоставляем тебе такой замечательный шанс. Неужто ты сделаешь шаг назад?

Евген даже слегка покраснел. Он обернулся — на лицах его друзей застыли едва сдерживаемые улыбки, особенно у тех, кто присутствовал на дне рождения Настасьи. В его голове стремительно промелькнула мысль: откуда Сильфида знает, о чем я думал и говорил? Может быть, она каким-то образом слышала этот разговор? Идея выглядела абсурдной. Скорее уж можно было предположить, что она попросту прочитала его мысли. Если уж Антон теперь умеет это делать, то она и подавно. Либо — предположил Евген — кто-то из моих так называемых друзей уже наябедничал на меня. Однако он быстро взял себя в руки. В окружении стольких внимательных ушей и глаз он явно не мог ответить отказом на такое предложение. Чтобы его потом считали трусом? Да никогда в жизни!

— Хорошо, — произнёс он громко. — Я готов. Но, полагаю, что вы наверняка победите меня, ведь у меня не было той бесконечной уймы времени, которая была предоставлена вам, чтобы отточить свои навыки до совершенства.

И снова Сильфида пропустила этот словесный укол мимо ушей. Она лишь слегка улыбнулась и негромко произнесла:

— Нет, Евгений. Ни я, ни Флавиус даже и не думаем бороться с тобой. Ты сам выберешь себе равного противника. Любого. Из своих друзей, — и она отошла в сторону, жестом предлагая ему выбрать себе достойного соперника.

— Отлично, — мгновенно отреагировал Евген. — Тогда я выбираю Машу.

— Меня? — опешила Малиновская.

Остальные, похоже, удивились не меньше её — Мария скорее почувствовала, чем увидела, как справа от неё Настя и Таня озадаченно переглянулись, да и парни пришли в некоторое замешательство. Все почему-то были уверены, что Евген выберет Антона — как противника, наиболее равного себе не только по возрасту, но и по уровню мастерства. По крайней мере, на всех тренировках эти двое уверенно вырывались вперёд, оставляя большинство из них далеко позади. В лучшем случае, Женя мог бы выбрать кого-нибудь из остальных ребят, но он, по одному ему ведомым причинам, остановил свой выбор на девушке, и именно на Малиновской.

— Что же, решение принято, — объявила Сильфида, пока все были немного удивлены, и никто не успел даже ничего толком возразить; для неё, похоже, выбор Евгения не стал чем-то неожиданным.

— Мария, — позвала она Малиновскую. — Подойди сюда. Ближе, ближе, не бойся. Это ведь всего лишь тренировка.

Маша на ватных ногах поплелась вперёд, провожаемая несколько встревоженными взглядами своих друзей. Пожалуй, впервые за всё время пребывания здесь ей было немного некомфортно. Она понимала, что ничего плохого произойти не должно, — по крайней мере, здесь все её друзья, да и Флавиус с Сильфидой мгновенно смогут прийти на помощь, если возникнет какая-либо опасность. И всё же ей было как-то не по себе.

— Пожалуй, начнём, — сказала Сильфида. — Так как это самая первая тренировка подобного рода, я не ожидаю от вас слишком многого. Поэтому не нервничайте, всё будет в порядке. В случае чего, Евгения подстрахует Флавиус, ну а я, — Сильфида взглянула на Марию, — помогу тебе. Давайте разойдёмся на разные стороны поля и посмотрим, получится ли у вас что-нибудь.

Каждая из пар — учитель и ученик — двинулись навстречу друг другу и, разминувшись у центра поля, они разошлись к его краям. Малиновская посмотрела на своих подруг — Таня и Настя оживленно перешептывались. Настасья, увидев, что Маша смотрит на неё, подняла большой палец вверх, как бы показывая свои предпочтения. Конечно, приятно было осознавать, что между своим парнем и лучшей подругой она выбрала подругу. Это успокаивало, но не очень. Потом Малиновская перевела взгляд на Антона — тот следил за тем, как беседуют между собой Флавиус и Евген. Антон заметно нервничал, и его волнение с почему-то удвоенной силой начало передаваться Малиновской.

— Сосредоточься! — наставлял Евгения Флавиус. — Ты можешь выбрать себе абсолютно любое животное. Какое захочешь. Но, как правило, призывающий привыкает именно к тому зверю, которого он вызывает в самый первый раз, поэтому советую тебе ответственно отнестись к предстоящему выбору.

— Я уже выбрал себе животное, спасибо, — довольно прохладно ответил Евген.

— Тогда не вижу причин, почему бы тебе не вызвать его прямо сейчас, — предложил Флавиус.

— Я не нуждаюсь в лишних понуканиях, — процедил Евген сквозь зубы, принимая боевую стойку.

Флавиус в ответ лишь пожал плечами и отошел на некоторое расстояние назад, встав за спиной Евгена.

— Помни всё, о чем я тебе говорила, — шепнула Сильфида Марии в левое ухо. — У тебя всё получится. Я верю в тебя, — и она тоже отошла он неё на несколько шагов, оставляя наедине со своими мыслями.

Это было невероятно сложно. Когда друзья тренировались в создании магических пуль, никто особенно не смотрел на Машу, потому что все они стояли приблизительно на одной линии. Сейчас же ощущение было совсем иным — будто она сдает экзамен у доски, и, что самое страшное — если ей не удастся найти верное решение этой задачи, — то случиться… да что же именно случиться? Она и сама не знала.

Малиновская никак не могла собрать все разрозненные мысли воедино. Она не только не думала о создании магического зверя — в данный момент она не думала вообще ни о чем. Она разглядывала Евгена, принявшего боевую стойку, его сосредоточенное, напряженное лицо — очевидно, её неожиданный соперник явно настроился на бой. Потом Маша начала рассматривать просто окрестные пейзажи и дальние поля. Лучше бы она этого не делала, потому что, приглядевшись, различила вышедших на окраины маленьких огородиков дварфов — они побросали свои мотыги и лопаты, с интересом наблюдая за происходящим. Очевидно, дварфы были привлечены демонстрационным боем Флавиуса и Сильфиды, и теперь им не терпелось посмотреть на ещё одно новое представление. От того, что на неё сейчас смотрят не только друзья, но и несколько десятков дварфов, у Маши закружилась голова, и заболел живот. Ей захотелось закрыть глаза и убежать. Или просто упасть и не шевелиться. Но сделать ни того, ни другого она не успела.

С громким хрипом, треском, шипением, какой обычно бывает, как если на раскаленные донельзя угли плеснуть ледяной водой, из груди и рук Евгения выпрыгнуло перед ним на траву нечто огромное, оранжево-красное. Под лапами невиданного зверя моментально обуглилась трава, а он встрепенулся, расправляя свои огненные мускулы, и его рык, подобный грому, разнесся по долине Карнимирии. Дварфы на ближайших к полю огородах приветственно заулюлюкали, и даже Флавиус восторженно вскрикнул. Исполинский тигр, тяжело дыша, поворачивал свою громадную пепельно-рыжую голову из стороны в сторону, словно оглядывая мир, в которой он только что пришёл.