Музыкальный приворот. Книга 1 - Анна Джейн

— Копуша, — проговорила она, — и соня.

Я прислонилась к стене, наблюдая за манипуляциями Нинки.

— А ты алкашка.

Оглянувшись, Журавль немного поразглядывала меня и без обиняков выдала:

— Кожа бледная. Взгляд тусклый. И синяки под глазами у тебя здоровые. Ты такая хилая, Катя. Всего лишь один раз в ночной клуб сходила, а смотришься теперь так ужасно, как иные после трехдневного запоя не выглядят.

— Ну, спасибо тебе, — в свою очередь я попыталась найти изъяны на ее ухоженном лице и с неудовольствием заметила, что для меня это невыполнимая миссия.

— Я это говорю для того, чтобы ты начала ухаживать за собой, — раздраженно отреагировала Нинка.

Я решила оставить эти ее слова без внимания и принялась делать вид, что рассматриваю маленькую картину Томаса, на которой изображены три красные акулы в бронежилетах, над которыми летают странные птицы, напоминающие уток с металлическими перьями. Утки усердно гадили на прямоходящих акул, а те, не замечая этого безобразия, уставились вдаль — на довольную рожу пингвина со змеиным хвостом, который нанизывал на копье бедных рыбок. Тут была целая куча маленьких интересных деталей, а само произведение называлось «Дружба народов». Большая копия этой картины висела сначала на международной выставке в парижском Музее современного искусства, а теперь находится в частной коллекции одного итальянского миллионера, на свою беду посетившего эту выставку. Папа хвастался, что этот Томмазини (такая фамилия у этого богатого дядьки) буквально влюбился в его творчество и отвалил за оригинал «Дружбы народов» нехилую сумму. Только мой родственник решил, как любит говорить Нинка, «шикануть» и отдал большую часть в благотворительную организацию. Справедливости ради стоит заметить, что поступил так не только он один — большинство его коллег тоже оказались щедрыми людьми. Зато когда Томас вернулся, на оставшиеся деньги мой дядя, собственно, и решил открыть свое дело.

— А ты помнишь, — осторожно начала я, не отрывая взгляда от рисунка, — что было вчера? Ты… м-м-мм… в гримерной своего Кея видела?

— Кея? — повернула ко мне голову подруга, — нет, не видела. Ты прикинь, я его не видела! Сдохнуть можно! Его там не было! Там сидели близнецы, они, конечно, милашки и все такое, но моего лапусечку не превзошли, и синее рыло, — вдруг вспомнилось Нинке прозвище, придуманное ей для Келлы.

— И что? — не спешила я пока рассказывать Нинке о ночных злоключениях, оценивая ситуацию.

— Этот бегемот трехзаный…

— Но, по-моему, он стройный, — пробормотала я, но подруга опять меня не расслышала, по своему обыкновению.

— Лез ко мне, лез, лез, приставал, приставал и в заключение всего вытащил паука!

— А ночью ты…

— Ой, Катька, давай потом, я очень сильно опаздываю!

— Но, ты же с Ке…

— Пока-пока!

— Да послушай, ты же…

— Вот что мне в тебе нравится — это твоя вежливость! Я же сказала, что спешу, отстань от меня со своей болтовней! Пока, созвонимся!

И Нинка убежала, грозя всеми возможными и невозможными карами несчастной синеволосой голове. О том, что было после того, как она сдуру глотнула виски, эта сумасшедшая не помнила! Мало того, и выслушать до конца не пожелала и накричала ко всему прочему. Ну, ничего. Будет и на моей улице праздник. Посмотрим, как ты, милочка, будешь падать в обморок, узнав, что всю ночь рядом с тобой твой кумир сидел, а ты спала и едва ли не храпела!

Ну и ладно. Зато твое так называемое рыло тебя таскало на руках и чуть не надорвалось, а меня Кеечка ненаглядный держал за руку, застрял со мной в лифте и даже накормил пиццей за свой счет. Ну чем не свидание, а? Раздумывая над всем этим, я совершенно забыла, как всего пару часов назад ругала светловолосого. А вспомнив, который по счету раз решила, что я дура. Напевая, я подошла к Чуне, криво висевшему на своем месте. Его устрашающая морда со временем перестает пугать. Ну просто не картина, а аналог домашнего неподвижного любимца!

— Спит. Доверилась. Дверь я плотнее закрыл… — принялась я вдруг напевать, — и с улыбкой… Тьфу ты, заело же!

Чуня очень ехидно на меня посмотрел, но деликатно промолчал, словно знал какую-то чудесную тайну, но мне говорить не хотел. Ну и молчи, животное страшенное, дальше. А я пойду в свою комнату и буду спать, спать, спать…

В очередной раз то, о чем я мечтала, не осуществилось: как я ни пыталась, так и не смогла больше заснуть, только зря проворочалась в постели целый час в надежде, что сон все-таки придет и часов на шесть я смогу оторваться от этой реальности.

В результате я отлежала себе руку, ударилась ногой об стену и направилась пить кофе — для поднятия жизненной энергии и тонуса.

Болтая пушистой тапкой, которую кто-то добрый успел уже растянуть, поэтому мне эта домашняя обувь стала очень уж большой, я пила маленькими глотками кофе. И одновременно обозревала ночные залежи мусора, аккуратно отодвинутые чьей-то заботливой рукой на самый дальний край стола. Наверное, рано вставшая Нелли завтракала и не стала, по своему обыкновению, убирать мусор, а просто освободила место для себя, любимой. Еще и оставшуюся пиццу схомячила. А может быть, ей Эдгар помог. Кто их знает.

Выпив холодный кофе, я решила убрать мусор и вообще привести кухню в порядок. В течение следующих четырех часов я опять продолжала работать домработницей, приводя в порядок по очереди все четыре комнаты, коридор и «пункт питания». Нелька, на помощь который я надеялась, все не приходила. Когда я позвонила ей на телефон с целью узнать, куда она умчалась в столь раннее время, сестренка сообщила, что она с подружками убежала, чтобы попасть на самый первый утренний сеанс нового фильма про якобы одного очень романтичного вампира-красавчика и его потенциальный «энергетический» коктейль женского пола, в которую вампир по непонятным причинам влюбился. А вернуться домой она пока не может, потому что вместе с теми же подружками умчалась на какую-то аниме-выставку.

На правах старшей сестры я тут же решила, что уборка ванной комнаты и туалета, а также повторное мытье полов в коридоре и на кухне будет прерогативой Нелли завтрашним днем. И еще что-нибудь придумаю.

Пока разговаривала с сестрой, домой явился папа. Что характерно, вчерашним алкоголем от него не пахло, а выглядел он бодро и свежо, как только что распустившийся цветок. Наверное, ночевал у какого-нибудь друга. По понятным только ему причинам Томас считал, что должен приходить домой в нормальном виде. Однажды я случайно слышала, как Леша говорит бабушке, что «Томас не хочет перед детьми в непотребном виде представать, хотя, можно подумать, они не знают о его недостатках», на что та вполне разумно ответила: «Ты тоже женщин в дом не водишь, хотя все прекрасно осведомлены, что ты, милый, Казанова».

Папа почему-то не стал поднимать тему нашей встречи в «Горизонте», а, заглянув в холодильник, направился в магазин, вытащив из-за монитора Эдгара. Наверняка он применил к нему грубую силу, потому что просто так вызволить брата из компьютерного плена очень нелегко.

Эти двое рискнули отправиться в магазин и смогли купить целых три пакета продуктов, которые, кажется, не были испорченными или отравленными.

Эд решил отличиться еще раз и захотел помочь младшей сестрице с уборкой. Невероятно, но он чувствовал себя немного виноватым в том, что опозорил Катю, то есть меня, перед парнями. Томас, который тоже попытался загладить свое маленькое вранье насчет того, будто бы он пошел в мастерскую, сказал, что пропылесосит всю квартиру. Честно говоря, я уже успела это сделать, да и пылесос мне было жалко, поэтому я доверила ему пару других хозяйственных заданий.

Часов в пять вечера домой вернулся напраздновавшийся на дне рождения Алексей. Он по глупости забыл ключи и долго звонил в квартиру. Только после того, как он позвонил на домашний телефон, дверь ему наконец открыли и с милыми улыбочками попросили пройти в кухню.

— Зачем? — раздевался в прихожей дядя.

— Для приготовления ужина, — улыбнулся папа, — Эд голоден.

— Ничего я не голоден! — возмутился брат, который сам себя начинал считать сумасшедшим — уже часа четыре он не за любимым белым другом сидит! — Это ты есть хочешь!

Вот, вот она, сущность мужчин — все разговоры о еде!

— Я что, похож на кухарку? — мрачно спросил дядя, аккуратно укладывая в шкаф дорогие ботинки с длинными, как у султана, носами, чуть загнутыми вверх.

— Нет, — радостно ответил ему брат, — но мы в тебя верим — захочешь, будешь похож!

Леша окинул тяжелым взглядом всю нашу компанию, одетую по случаю уборки в старую, застиранную одежду и спросил, изогнув бровь:

— Какие вы стильные, ребята. Дом моды решили устроить?

— Мы не можем с тобой конкурировать, Лешенька. И вообще мы ждем тебя на кухне, — таким же радостным голосом проговорил Томас и скрылся.