Год совы (СИ) - Ахмелюк Федор

- Но что в этом плохого? – мягко спросила Юлия. – Ты же не собираешься жить так вечно. Ты же со мной не из-за того, что я тебя кормлю.

- Все равно нельзя так жить. Поехали, Юлька. Нижний тебе понравится. А с твоей тоской мы что-нибудь сделаем.

- Нет. Ничего мы с ней не сделаем. Она у меня будет везде, кроме этого города. Я и из дома этого до самого конца не съеду, до тех пор, пока в нем не станет вообще невозможно жить. Могу к отцу вернуться, он звал меня, когда узнал, что сруб начал гнить. Я не поехала. Хотя могла бы наладить с ним отношения, сейчас-то я знаю, как на него воздействовать, как его убедить, что он напрасно себя винит в том, из-за чего мы прекратили общаться. Но не хочу. Это его выбор, и если он сам не может и не хочет это анализировать, я никого за уши никуда не потащу.

- У тебя есть еще что-нибудь выпить? – севшим голосом спросил Леонид.

- Нет. Тебе за руль завтра. Не пей больше, пожалуйста.

- Пойду за добавкой.

- Я тебя прошу, не ходи. До Нижнего – четыреста километров, ты что, поедешь с бодуна? Или ты все-таки никуда не поедешь? – Юлия, склонив голову на бок, смотрела на него с надеждой, что сейчас он скажет «да и черт с ней, с работой, черт с ним, с Нижним, меня там ничего не держит», но тот лишь, поднявшись с дивана, безнадежно сел на него назад.

- Ладно, как хочешь. Не пить так не пить.

- И, кроме того, здесь мой отец, здесь две моих сестры, которых я тоже не могу просто так вот взять и бросить. Вдруг им понадобится моя помощь, а я буду далеко?

- Юлька, так многие живут, и от родителей уезжают, и от…

- Не могу я, понимаешь? – Камелина встала. – Я тебе уже подробно объяснила, назвала тысячу причин, почему я не могу покинуть Серые Воды. Я не смогу жить в другом городе. Я там буду как птица в клетке. Как рыба, выброшенная на берег.

- У тебя день рождения когда, кстати?

- Двадцатого марта, - ответила Камелина.

- Ага. Рыбы. Символично: рыба не может покинуть Серые Воды!

- Тебе смешно, а мне плакать хочется. И я, наверное, свое желание исполню.

- Это не шутка, просто символично. Глупый был вопрос, согласен. Тем более, ты сама себя с рыбой сравнила.

- Ну хорошо, пусть я рыба, сравнение верное – если переселить меня в другой город, это будет аналогично тому, как если бы меня вынули из моего озера. Или реки.

- Я могу в область вернуться, я же не из самого Нижнего родом, город, где я вырос, называется Красные Баки. Может быть, тебе в них будет легче?

- Не знаю. Не думаю. Очень сомневаюсь. Но про город твой почитаю, конечно, в интернете, может, он меня заинтересует. И все равно это не значит, что я захочу там жить. Хочешь еще чаю? – спросила Камелина. – Или кофе, может? Вообще, есть хочешь? Обед готов, просто на шесть человек его бы не хватило.

- Не хочу. Вообще ничего не хочу, кроме того, чтобы ты уехала со мной.

Камелина снова села рядом с ним на диван, обняла и нежно прошептала на ухо:

- И я ничего не хочу, кроме того, чтобы ты остался здесь.

Спала она очень поверхностно, ворочалась, часто просыпалась, что-то бормотала, ей казалось, что рядом кто-то стоит, кто-то ползает по ней, вроде мыши. Проснувшись окончательно, Юлия первым делом посмотрела на будильник. Без десяти восемь. Может, вставать пора? Хотя бы приготовить ему на дорогу что-то вкусное…

Но Леонида в комнате не обнаружилось, как и его раскладушки, которую он привез со съемного дома в Комрихе. Естественно, не было за окном и его белой «девятки». Но как же так, он не мог просто взять и уехать, даже не попрощавшись… Сомнение ее подтвердилось – к дверному косяку была приколота кнопкой записка «Уехал за вещами. Отъезжаю около 13:00».

Пока она одевалась, умывалась, чистила зубы, Леонид вернулся – тихо, не говоря ни слова, прошел в комнату и уселся за стол.

- Доброе утро, - бесцветным голосом приветствовала его Юлия. – Чай, кофе?

- Давай кофе… впереди дальняя дорога, да и запах, если он вдруг остался, перебьет.

- Тебе приготовить что-нибудь поесть на дорогу?

- Не знаю, если не лень, то приготовь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

После прошедшего в тягостном молчании скудного завтрака – кофе и какие-то несуразные булочки, продававшиеся в «Ритме», магазине на Рыбацкой, Леонид решил переложить вещи в багажнике так, чтобы машина не заваливалась на бок на поворотах: в Комрихе он свое барахло покидал в машину в спешке, и слева нагрузка была сильно больше, чем справа. Камелина, впрочем, поняла все по-своему, и едва он подошел к машине, выскочила из дома и кинулась ему на шею.

- Как ты так! Ты даже попрощаться со мной не можешь? – Голос дрожал, еще одно неосторожное слово – и она разрыдается.

- Да я никуда еще не еду, Юль, я вещи в багажнике переложить хочу, на поворотах машина кренится, - отстраняя ее от себя, сказал он. – попаду еще в аварию, что вот делать будешь?

Юлия молча вернулась в дом. Он распределил свои сумки более подобающим образом, покурил и тоже пошел за ней. Было уже почти десять утра. Утро стояло блеклое – не пасмурное, не солнечное, какое-то бесцветное, неприятно сырое и ветреное, хотя и теплое.

Камелина, сидя за своим ноутбуком, листала какие-то длинные списки.

- Вот, смотри, - сказала она, когда Леонид подошел к ней. – Оператор станка продольной распиловки. Или, по-простому, рамщик. На ленточной пилораме. Учатся этому за три-четыре дня. Зарплата – от пятнадцати тысяч. Тебе мало? Или… может, ты не можешь работать рамщиком? Иркин бывший – тот, который журналист – когда-то тоже на пилорамах работал, но у него спина больная, ему там нечего делать…

Он задумался. С одной стороны, Юлия говорила вполне здравые и естественные вещи: работу, конечно, найти можно почти везде, если хорошо поискать и не крутить носом, а он сам вырос в месте, где жизнь крутится вокруг леса, его заготовки и обработки. Керыльская область – еще более лесистый регион, чем северо-восток Нижегородской. С другой, менять скучноватую, но не тяжелую работу на таскание бревен не было никакого желания.

- А водительские права у тебя какой категории? На 44-й автобус ищут водителя…

- Права у меня на легковушку и грузовик. Если у вас есть где переучиться на водителя автобусов, тогда да, можно, - согласился Леонид, - но пока я буду учиться, его сто раз найдут. Тем более, мне все равно так и так надо ехать в Нижний, Юль, мне нужно, в конце концов, даже если и представить, что я сюда перееду, забрать свои вещи, уволиться из той конторы, забрать трудовую книжку, известить родителей, что я сваливаю в другой регион, пусть и соседний.

- Ты же потом вернешься… - уже почти без надежды в голосе произнесла Юлия.

- Если представить, что я принял твои условия, то да, я вернусь. Но я их еще не принял и не факт, что приму.

- Это грустно. Только не подумай, что я свои выставила только в пику твоему нежеланию переезжать сюда. Я правда не смогу жить больше нигде, только здесь. Ты мне очень дорог, я не хочу тебя терять.

- Ты так говоришь, как будто я сплю и вижу, как бы мне от тебя отделаться. Хотел бы – молча бы свалил в туман!

- Я рада, что ты не хочешь. – Юлия подошла к нему, обняла и уткнулась носом в плечо.

- Знаешь, у меня есть один вариант. Не знаю, понравится ли он тебе. Но, помнишь, ты говорила про саморегулирование? Он в некотором смысле таковым и является.

- Какой вариант?

- Я сейчас уезжаю в Нижний, выхожу на работу, пока продолжаю работать… но связи с тобой не теряю, мы будем общаться по скайпу, по соцсетям, там уже выберем удобный способ – их много. Мы с тобой переждем немного времени, допустим, август с сентябрем… и посмотрим, что с нами стало. Если кого-то поедом заест тоска, будем решать эту проблему. Я заранее говорю: кто к кому поедет первым – понятия не имею. Но в любом случае ситуация как-то отрегулируется сама собой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- А если у тебя в Нижнем появится местная девушка, как мне быть?

- С чего ты взяла, что она появится? У меня ее нет, не было и не будет в Нижнем, у меня ты есть, а там уже, конечно, зарекаться не стану, но это будет в любом случае с оглядкой на отношения между нами, верно? Если решим разойтись и оставить все как есть – может и появится. Но до этого – точно нет.