Титаник-2 - Ольга Тропинина

— Кошмар, — прошептала она.

Ей стало дурно, голова препротивно закружилась, она опустилась на палубу. И тут ее увидел возвращавшийся из бара Френсис.

— Маша! — кинулся он к ней, поднял, прижал к себе.

Стеклова смотрела на него широко открытыми от ужаса глазами.

— Мы тонем, Роберт.

Отменная реакция не раз выручала Френсиса, особенно когда ему приходилось выбираться из почти безвыходных ситуаций. Отменная реакция помогала ему и в журналистике, где часто требовалось найти оптимальное решение в доли секунды. Роберт моментально оценил положение. Медлить было нельзя: «Титаник» стремительно погружался в воду.

Подхватив девушку на руки, Френсис помчался по палубе к шлюпкам. Сюда уже начали сбегаться перепуганные пассажиры.

Стоявший неподалеку матрос крикнул Роберту, чтобы он помог спускать шлюпки. Френсис только успел шепнуть Маше:

— А все-таки этот русский был прав.

В этой сумасшедшей атмосфере всеобщей паники она не сразу догадалась, о чем говорит американец.

— «Белая звезда», — пояснил Роберт. — Это была ракета?

— Нет, — отрицательно замотала она головой, — метеорит.

Роберт, высоко подняв девушку, посадил ее в шлюпку.

— Я обязательно найду тебя! — прокричал он.

— Я надеюсь на это!

Френсис кинулся помогать матросам.

Машу сдавили со всех сторон.

В это время Катя, которая сидела в этой же шлюпке, выискивала взглядом среди беснующихся людей Шавуазье.

Лео снова протиснулся к лодке. Девушке так много хотелось сказать любимому, но она не в силах была вымолвить ни слова. Ей и не надо было ничего говорить, Лео все прочитал в ее глазах.

— Ты запомнила нью-йоркский адрес? — крикнул он.

Катя закивала в ответ. Конечно, она запомнила этот адрес. Она разыщет Лео. Только бы он остался жив.

Шлюпка быстро пошла вниз. Через несколько минут они оказались вне опасности. Внезапно кто-то окликнул Катю. Она стала озираться вокруг. Наконец среди пассажиров увидела Стеклову и помахала ей рукой.

Маша протиснулась к ней и села рядом.

Девушки, прижавшись друг к другу, с ужасом следили за погибающим «Титаником».

— Только бы все выжили, — исступленно повторяла Шадрина.

— Молю Бога об этом! — прошептала Стеклова.

— Мы будем молиться за наших спасителей!

Катя заметила, что многие женщины обращаются к Всевышнему и шепчут слова молитвы.

Лайнер все больше погружался в воду. Девушки не могли уже видеть, что делается на палубе. Их окружали переполненные людьми шлюпки.

«Лео в одной из этих лодок, — убеждала себя Катя, — и плывет за мной».

Внезапно раздался страшный треск. И вслед за ним — вопль ужаса. «Титаник» раскололся посередине от борта до борта, как грецкий орех. Вокруг погибающего корабля плавали сотни пассажиров, пытавшихся ухватиться за его обломки. Люди на шлюпках, замерев, наблюдали за последними мгновениями жизни океанского суперлайнера.

Катя поймала себя на мысли, что где-то видела эту кошмарную картину.

— Боже, — прошептала она тихо, — это же совсем как в кино.

— Но это не кино, — возразила услышавшая ее Маша.

— Да, это не в кино, — прошептала Катя. — Все будет по-другому. Лео останется жив!

Прошло несколько часов после того, как буксир едва не столкнулся с «Титаником». Лоутон ворочался с боку на бок, пытаясь заснуть. Его мысли снова и снова возвращались к недавнему происшествию.

Перед плаванием он засиделся в пивной, поэтому не был в церкви с командой и не поставил свечку. Неужели ниспосланное на него проклятие едва не сыграло трагическую роль в судьбах других людей?

Эта мысль не давала ему покоя. Лоутон пробовал считать до тысячи, но сон не шел к нему. Слишком велико было нервное возбуждение от едва не разразившейся катастрофы.

Лоутон, стараясь не разбудить других матросов, тихо вышел из кубрика. Он прошел в радиорубку и включил рацию. Тишина. Грег переключился на другую волну, и вдруг услышал призыв о помощи:

— Говорит «Титаник», говорит «Титаник». Корабль терпит крушение. Всем кораблям сообщаем координаты!

— Никогда бы не подумал, что отраженный за тысячи километров сигнал из космоса может быть таким ясным и четким, — покачал головой Грег Лоутон. И переключился на другую частоту.

Шавуазье вместе с матросами противостоял обезумевшим пассажирам, которые пытались прорваться к шлюпке. Их отбрасывали назад:

— Сначала женщины и дети. Пропустите стариков.

Но эти слова тонули во всеобщем вопле ужаса. Наконец шлюпка заполнилась, и Леонид облегченно вздохнул. Еще одна шлюпка пошла вниз.

Френсис узнал француза и подскочил к нему:

— Шавуазье, если вы не хотите погибнуть, пора спасаться. Корабль продержится на плаву всего лишь несколько минут. Смотрите, какая здесь собралась толпа. Скоро мы ничего не сможем сделать.

— Мы должны спустить хотя бы еще одну шлюпку, — оглядевшись, сказал Леонид. — Смотрите, здесь дети. Они ждут нашей помощи!

Он кинулся к следующей шлюпке. Толпа напирала. Матросы с трудом сдерживали ее. Френсис и офицер пытались навести порядок, но тщетно. Отчаявшиеся люди прыгали в лодку, на этот островок спасения. Наконец и эта шлюпка была спущена на воду. В ней не нашлось места ни матросам, ни Леониду, ни Роберту.

— Быстрее к спасательным плотам, — крикнул один из матросов. — За мной!

Дальнейшие события Шавуазье помнил смутно. Они вытащили несколько надувных плотов и стали бросать их в воду. В этот момент их оглушил страшный грохот. Палуба «Титаника» стала резко подниматься.

— Все в воду, — завопил кто-то.

— Прыгай, — подтолкнул его Френсис.

И Шавуазье полетел в воду.

Леонид сразу почувствовал, как наливается свинцом его намокшая одежда. Он энергично заработал руками, выбираясь на поверхность. Наконец жадно глотнул прохладного апрельского воздуха. Голова кружилась. Леонид пытался сообразить, где находится надувной плот, который они сбросили с корабля. И вдруг он понял, что «Титаник» полностью исчез под водой.

Шавуазье, сознавая, что в ледяной воде долго ему не продержаться, поплыл вперед, туда, где, как ему казалось, должен быть плот. Вдруг он натолкнулся на чье-то тело. Леонид инстинктивно отпрянул в сторону от покачивающегося на волнах мужчины с разбитой головой. Шавуазье рядом с ним увидел спасательный жилет и подплыл к нему. Он с трудом влез в этот жилет. Теперь по крайней мере его найдут и, если повезет, — живым.

Леонид продолжал грести, хотя окоченевшие руки почти не слушались его. Он вспомнил своих родителей, которые ждали его возвращения в замке; Катю, с которой должен был встретиться в Нью-Йорке.

Горькая насмешка судьбы: он нашел свое счастье, чтобы тут же его потерять.

Едва «Титаник» поглотили мрачные океанские волны, как спасшиеся на шлюпках и плотах пассажиры ощутили одиночество. Они были совсем одни посреди безбрежных просторов Атлантики. Их лодки окружала непроглядная чернота. Даже звезды потухли.

И время точно остановилось. Шлюпки со спасенными Людьми продолжали свой путь в никуда. Они плыли в полной тишине, которую нарушали душераздирающие крики тех, кто еще держался на воде и звал на помощь.

Катя сидела ни жива ни мертва. Где Лео, удалось ли ему спастись? Все произошло настолько стремительно, что он мог погибнуть под обломками корабля. Девушка не сомневалась, что Лео не сядет в шлюпку до тех пор, пока остается хотя бы небольшой шанс спасти людей.

«Он должен выжить, иначе зачем я его встретила, — убеждала себя Катя. — Он что-нибудь придумает, обязательно придумает».

Сидящая рядом с ней Маша Стеклова нервно закурила. Она затягивалась резко и глубоко. Словно вспомнив о сигаретах, многие последовали ее примеру.

Первый шок прошел.

Теперь пассажирам оставалось только ждать, когда на помощь подоспеет судно. Люди в лодках выглядели весьма своеобразно. Кто-то был в теплой куртке, одна из женщин даже в шубке из искусственного меха, но были и те, кто выскочил на палубу в пижаме или спортивном костюме. С ними делились теплыми вещами, чтобы они не замерзли.

Матрос за веслами что-то громко прокричал в темноту.

— Что он хочет? — спросила Катя Стеклову.

— Он призывает другие шлюпки держаться вместе, так больше шансов спастись.

Катя вздохнула. Увидит ли она Леонида?

— Не знаю, как твой Шавуазье, а вот русский писатель Соболев вряд ли спасется, — произнесла бесцветным тоном Стеклова.

— Что ты говоришь! Какой ужас! — побледнела Катя. — Это же писатель! Но может, он все-таки выжил?

— Этот метеорит угодил в тот отсек, где была его каюта. На все воля Божья. По крайней мере ему удалось избежать публичного позора…

— Какого позора, Маша, о чем ты говоришь? — Катя пристально посмотрела на переводчицу. Не помутился ли у нее рассудок от пережитого?