Главный противник. Тайная война за СССР - Николай Долгополов

— А кому положено?

— И в прошлые времена, и сегодня существует институт судебных исполнителей. Однако кроме всего этого возникает серьезнейшая дилемма: чтобы карать, кто-то должен взять на себя ответственность. Пока же кара никого не настигла. Я, например, знаю, что ни один из тех трех генеральных секретарей ЦК, что сменились за 12 лет моей работы на посту начальника Управления «С», никогда об этом разговора не поднимал. Не принято ни единого решения. Ибо такой поворот влечет за собой серьезнейшие последствия. А вот о наших тогдашних противниках по «холодной войне» такого не скажешь.

— Что, казнили своих?

— Не только карали, но и с жестокостью: удаляли внутренние органы, чтобы скрыть использование ядов. При отравлении яд проникает в костную ткань. Кости-то из трупа не изымешь.

— А я все-таки припоминаю, что подполковник Вик Хейханен, выдавший Абеля, вскоре после суда погиб странной смертью.

— Что там странного. Опустившийся пьяница. Сидел пьяный за рулем, а в США в таких районах, где живут совсем небогатые люди, в длиннющий трейлер врезаться немудрено. Погиб смертью, которую сам себе уготовил. Или возьмите другого перебежчика — Кузичкина. Я разговаривал с людьми, которые с ним встречались. Он сейчас в Англии. Совершенно спившийся человек. Судьба многих предателей.

— Но не всех. Калугина и Гордиевского пьяницами не назовешь.

— Эти двое — иная статья. Оказались в ситуации, сознательно ими выстроенной. А Кузичкин, некоторые другие — жертвы обстоятельств.

— Вы считаете, тут есть какая-то разница?

— Есть. И большая. Но хватит о предателях. Мы говорили с вами и долго, и откровенно. Выводы делать не только вам — читателю этой книги — тоже.

— Каким вам видится будущее разведки? И есть ли у нее в век компьютеров это будущее?

— На будущее разведки я смотрю оптимистично. Потому что за все историю существования мира, человек всегда занимался разведкой. Когда ребенок в первый раз заглянул в замочную скважину, то уже начал заниматься разведкой. И поэтому без разведки, если перечитывать библейские источники, общество жить не может. Разведка нужна в любом государстве. Что касается нашего государства, то нам она обязательно нужна. Мы же хотим правильно строить наши отношения с миром, двигаться вперед. Для этого бы обязаны обладать и хорошо оснащенной, всесторонне подготовленной нелегальной разведкой.

— Говорят, что теперь это не нужно, потому что компьютеры, открытые средства…

— Конечно, все это существует. Но многое работает и на чужие разведки. Почему же нам отказываться от того, чем пользуются все мощные державы. Надо иметь полную картину политического ландшафта, прорабатывать будущую стратегию. Разве это возможно без разведки?

— И в конце очень серьезный вопрос. Было очень много такого в период смены эпох и формаций, о чем иностранные спецслужбы узнавали. Имею в виду не только сведения о наших технических разработках, но и данные стратегического характера. Каким образом это удавалось?

— В одном из разговоров с тогдашним начальником разведки Крючковым я обронил такую фразу: знаете, Владимир Александрович, нам нужно как можно больше проявлять осторожности в работе с нашими материалами. В понедельник вы знакомитесь с документами из такой-то страны, во вторник — из такой-то, среда…, четверг. В пятницу, субботу, воскресенье — все отдыхают, а мы работаем, обрабатываем то, что получили. А на следующей неделе идет та же работа, но этого никто не должен знать.

— Вы опасались предательства?

— Так оно действительно и было. Появились некоторые люди в высших эшелонах власти, которые знать обо всем этом, о наших результатах ни в коем случае не должны. Так называемый «Список Крючкова» с именами этих людей из американской агентуры не был высосан из пальца.

— Вы считаете, такие люди были?…

— Я не считаю, я уверен в этом. Подтверждением — наши агентурные материалы.

— Юрий Иванович, давайте все же завершим наш откровенный разговор на ноте более мажорной. А были у нас в стране и совсем пока не известные героические люди, о которых пока — полное молчание?

— Да, были.

— Спасибо за беседу. Может, новые пять — десять лет, и гриф секретности снимут еще с каких-нибудь эпизодов. Тогда, верю, расскажете нам еще много неизвестного. 

Мы вас заждались, полковник Абель

Переполненный пригодный поезд тащился от его родной Челюскинской до Москвы. Вильям Генрихович Фишер всегда выезжал на работу на свой радиозавод пораньше. Уволенный 31 декабря 1938-го из органов бывший разведчик-нелегал вообще отличался необычайной педантичностью. А уж в начале сентября 1941-го, когда немцы совсем подобрались к Москве, и каждое опоздание могло караться чем угодно — от лишения премии до ГУЛАГА, и вовсе штурмовал электричку пораньше. Где-то поблизости от столицы, страстный курильщик вышел в тамбур и глубоко затянулся, корежа уже тогда нездоровые легкие дешевой папиросиной. И привычно, что тут сделаешь, так уж сложилась судьба, прислушался к разговору дымящих рядом. Двое русопятых пареньков, опрятно одетых, неприметных, потягивая «Беломор», негромко переговаривались. Общий смысл пустяшного разговора сводился к тому, что надо, мол, выйти б за станцию — другую до города, а то поезд возьмет и проскочит Москву, придется пересаживаться, возвращаться.

Зевнув, инженер Фишер бросил, тем не менее, внимательный взгляд на парнишек и неспешно покинул тамбур. На счастье разыскиваемый им военный патруль оказался в соседнем вагоне и двух немецких диверсантов сразу же арестовали. Почему взяли тех двоих? Как распознал в них Вильям Генрихович чужих и опасных, быстренько на Лубянке признавшихся, что перешли недалекую линию фронта с заданием взорвать в Москве несколько важных объектов? Так и не удалось мне твердо вычислить, бывал ли наш нелегал в Германии — не бывал, но откуда-то знал, что именно в Берлине электрички проезжают через город, продолжая путь в других направлениях. Но ведь говорили парни на чистом русском, никакого акцента. А как еще могли общаться между собой дети русских эмигрантов — и притом с отличием закончивших разведшколу Абвера под Берлином? Не повезло им в тот раз, так и не поняли, почему их взяли и где прокололись. Но и адрес конспиративной квартиры в Подмосковье, где хранилась взрывчатка, и имена — приметы других курсантов, вместе с ними заброшенных, тут же выдали не церемонившимся с ними суровым следователям. Откуда им было уразуметь, что натолкнулись они в тамбуре на человека, которому суждено было стать легендой советской, да и не только советской, разведки.