Магистр - Дэвид Коу

— А почему нет? — спросил Оррис, заговорив в первый раз за все утро. Маги повернулись к нему. — Если бы у нас уже не было Орлиного Магистра, мы бы обсуждали этот вопрос прямо сейчас. Никогда не было Орлиного Магистра, который бы не возглавлял Орден. — Он указал в направлении Джарида. — При любых других обстоятельствах у нее было бы весьма серьезное право сидеть на том стуле. Мне кажется, что именно благодаря необычным временам, которые мы сейчас переживаем, мы и смогли сразу же отклонить ее требования.

— Но, Оррис, — возразил Трамис, — ведь мы говорим о Кайлин. Она практически основала Лигу вместе с Эрландом. Ты больше всех…

— Да, Трамис, я больше других нахожу в себе силы понять ее и согласиться с тем, что она сделала. Это тебе ни о чем не говорит?

Молодой человек ничего не ответил и мгновение спустя опустил взгляд.

Оррис окинул палату своими темными глазами, словно предлагая кому-нибудь еще бросить ему вызов.

— Дело, может быть, в том, что мы, по крайней мере, пока еще не можем помочь Кайлин. Как сказал Джарид, многие в Лиге ожидали, что она уничтожит Орден, просто надев голубой плащ. Но в какой-то момент это может измениться, и если такое произойдет — я думаю, мы должны оказать ей посильную помощь.

— Даже если это будет означать также и помощь Лиге? — спросила Орланн.

— Да, даже тогда.

Молодая женщина покачала головой, и ее светлые глаза приобрели холодное выражение.

— Откровенно говоря, я поражена, что ты можешь даже думать о чем-то подобном. Они преследуют тебя годами. Ради всего святого, они же убили твою птицу!

Баден увидел, что Оррис стиснул зубы. Он знал, как большому и сильному магу приходится нелегко. Несколько лет назад Оррис поддержал бы Трамиса и Орланн. «Вообще-то, — подумал Баден, улыбаясь про себя, — я бы первым выступил против помощи Кайлин». Поведение Орриса свидетельствовало о том, насколько он повзрослел за последние годы; он даже способен простить Лигу. Баден не был уверен, что любой другой маг в палате поступил бы подобным образом. Включая его самого.

— Я помню, как они поступали со мной, Орланн, — наконец ответил Оррис низким голосом. — И я не готов начинать какие бы то ни было переговоры с Эрландом. Но Кайлин для меня — это совсем другое дело, особенно если учесть, что она — Орлиный Магистр. Может, Лиге суждено быть нашим врагом в предстоящей войне. Но если боги послали этих двух птиц в знак того, что Орден и Лига должны действовать вместе, чтобы спасти Тобин-Сер… — Он пожал плечами. — Я не настолько тщеславен, чтобы оказать открытое неповиновение воле богов из чувства личной мести. — Он взглянул на Бадена и улыбнулся. — По крайней мере, теперь.

Баден засмеялся, как и несколько других магов. Но он заметил, что Трамис и Орланн даже не улыбнулись.

— Ты знаешь, что я вижу, когда оглядываю этот Зал? — спросил Трамис суровым тоном, хотя взгляд его зеленых глаз и был грустен. — Я вижу магов, которые все еще чувствуют вину за то, что давным-давно позволили Эрланду уйти. Ты все еще видишь Орден не в полном составе; ты считаешь, что он не будет единым целым, пока мы снова не воссоединим Волшебную Силу. — Он покачал головой. — Те из нас, кто присоединился к Ордену после раскола, поступили так, потому что считали Орден истинным хранителем наследия Амарида. Мы выбрали зеленые плащи. Вот почему мы здесь. Мы не виним тебя за то, что сделал Эрланд, но мы не хотим видеть магов Лиги за этим столом. Для нас Лига — это мошенничество. Если бы ее члены действительно чтили память Амарида, они бы остались верны его законам. — Он повернулся к Оррису. — Прости, Оррис, но так я считаю. Даже если ты сам можешь простить их за то, что они сделали с тобой, я — не могу. — Он посмотрел на остальных. — Примирение, которого вы ожидаете, никогда не произойдет. Магам Лиги оно не нужно, и даже появление сотни орлов ничего бы тут не изменило.

Баден почувствовал правоту в словах Трамиса. Глядя через стол на Сонель, он по выражению ее лица понял, что и она почувствовала. Он не знал, что и сказать.

Он мог лишь кивнуть в молчаливом согласии, когда Элайна, уставясь на Трамиса с унылым выражением прекрасного лица, выразила свои собственные опасения.

— Я лишь надеюсь, Трамис, — сказала она, — что участники Лиги найдут в себе силы превозмочь свою враждебность к Ордену. Потому что, если ты прав и они не смогут этого сделать, наш народ обречен.

Она коротко обдумала, стоит ли идти сначала к Эрланду. «Возможно, — думала она, — если я смогу поговорить с ним наедине, я смогу заставить его понять, что мой орел — это нечто большее, чем угроза его положению в Лиге». Однако ей не потребовалось много времени, чтобы отклонить подобную мысль. Он никогда не был с нею честнее наедине, чем в присутствии остальных. «Будет лучше, — наконец решила она, — застать его врасплох на глазах всех членов Лиги».

Поэтому на следующее утро после своего неудачного визита в Великий Зал Кайлин наблюдала издали, как ее собратья маги, одетые в свои яркие голубые плащи, входят в Зал Лиги на заседание Конклава. И только когда она была уверена, что все уже собрались, она покинула свое укромное место в узком переулке и подошла к большим дверям зала, а Ритель плавно летела над ней.

Несмотря на все старания Эрланда и остальных магов, место сбора Лиги в конце концов все-таки стало во многом походить на Великий Зал Ордена. Оба здания были овальными, с голубыми куполообразными крышами и большими деревянными дверями в форме арки. На крыше Зала Лиги были размещены мраморные статуи, вместо ослепительных хрустальных фигур, установленных на крыше Великого Зала, а окна здания Лиги были украшены панелями из блестящего цветного стекла, но во всех других отношениях здания были совершенно одинаковыми. Кайлин считала это иронией судьбы, которая становится все мучительнее с каждым годом.

Дойдя до деревянных дверей, она перевела дух, затем открыла их и вошла. Ритель вошла следом, а затем прыгнула ей на плечо, и железная хватка ее огромных когтей заставила Кайлин поморщиться от боли.

Эрланд стоял в противоположном конце длинного деревянного стола, беседуя с остальными магами с широкой улыбкой на румяном лице. Он был высоким и все еще держался, как молодой человек, поэтому его серебристого цвета борода и седые волосы придавали ему не вид человека в возрасте, а почти царственный облик. Не обращая внимания на то, что он сделал лично ей, или на то, что она думала о тех решениях, которые он принял как глава Лиги, Кайлин не могла отрицать, что его речь и внешность были такими, какие и должны быть у Первого Магистра. Она почувствовала, что начинает дрожать, и ей пришлось усилием воли успокоить нервы. Но в это мгновение она остро ощущала свою собственную молодость и хрупкость.