Сабах - утренняя заря - Клаус-Дитер Шруль

Некогда Аден был самым крупным в мире производителем морской соли. Ее экспортировали главным образом в Индию и Японию. Когда же в Индии были открыты крупные месторождения поваренной соли, аденские соляные промыслы пришли в упадок.

За последние годы начато строительство нескольких предприятий по добыче соли, и через несколько лет можно будет возобновить ее экспорт в большем объеме, особенно в африканские страны.

За Дар-Саадом по обе стороны дороги примерно ни одинаковом расстоянии одна от другой стоят заржавевшие канистры. Из-за некоторых выглядывают зеленые листочки. По инициативе губернатора Второй провинции молодежь высадила здесь деревья, а чтобы ветер из пустыни не причинил им вреда, их оградили канистрами. Деревья нужно поливать. Воду подвозят в автоцистернах; если такой участок дороги находится поблизости от деревни, эту заботу берут на себя ее жители. Работа нелегкая, но зато когда-нибудь детям тех, кто посадил деревья, не придется ездить по безрадостной пустыне. Они смогут отдохнуть под тенистыми деревьями, и тогда дремлющая пустыня может показаться прекрасной. Потому что слушать пустыню — это само по себе замечательно! Будь то утренние часы, когда солнце только что взошло, — дюны еще объяты тенью, и гребни их кажутся острыми, как ножи, а песчаная почва хранит влагу, или вечерние, когда лучи заводящего солнца ложатся на пески быстро сменяющимися красками и над ними простирается одиночество ночи. Но днем, когда солнце стоит высоко, а ветер вздымает пески, пустыня жестока, и счастлив тот, кому удается избежать ее смертельного дыхания.

После многочасового пути мы увидели наконец горы Яфи, перерезанные плодородными вади. Самая высокая вершина в Яфи — Джебель Тамар — достигает 2508 метров. Она и самая высокая во всей Народной Демократической Республике Йемен. Эта гора вплотную прилегает к границе с ЙАР.

В продолжении всего пути наш водитель только и говорил что о прекрасных женщинах Яфи.

— Красоту этих женщин узнаешь по глазам, они у них темно-карие, волосы черные, как эбеновое дерево, кожа смуглая, бархатистая, а их лучистая улыбка подобна солнцу.

Пока он увлеченно говорил, с трудом управляя машиной, идущей по вади Йахар, я вспомнил о своих пациентах, приехавших из района Яфи или его окрестностей. Большинство из них вместе с родственниками перебрались в Аден лишь после победы революционных сил 22 июня 1969 г. Один из них — Салем Абдулла, живущий в Хормаксаре, был у нас частым гостем. Он с таким воодушевлением и так интересно рассказывал нам о своих соотечественниках и земляках, что мне захотелось с ними познакомиться. Но потребовались месяцы, пока я получил разрешение поехать с Абдуллой к нему на родину.

Проезжая по вади, мы часто видели работавших в поле женщин и детей. В зелени вади нежно-розовые шелковые шали женщин пестрели, как цветы. Сначала укутывается голова, затем шаль повязывается вокруг бедер, легко ниспадая до земли. На фоне черных платьев, которые здесь носят все женщины, эти шали очень красивы. В вади сейчас мало воды, и мы быстро продвигаемся вперед. Горы становятся все выше; после полудня подъехали к большой деревне Сувейде, расположенной в северной части вади Йахар. Здесь же, наоборот, воды очень много — дети даже купаются. Несколько насосов откачивают ее на поля, лежащие по краям вади и защищенные от высокой воды заграждениями, сложенными из валунов.

Сувейда — богатая деревня, так как тут очень плодородная почва. Террасные поля поднимаются до самых вершин. В небольшой чистенькой харчевне у меня сразу же объявился сосед, взявший на себя заботу обо мне. И вот передо мной уже стоит большой стакан с прозрачной и холодной водой, предварительно профильтрованной через тонкую ткань, тарелка с жареным картофелем, фрукты, овощи, яйца и столовый прибор. Этот человек — один из наших бывших пациентов в Адене, которого нам удалось вылечить от бильгарциоза.

Два мальчугана за соседним столом, старательно орудовавшие ложками в горке картофельного пюре, оказались моими первыми пациентами в деревне. Я осмотрел их, как только покончил с едой. У них ветряная оспа, но, к счастью, без осложнений. Мой сосед по столу ведет меня к пятиэтажному каменному зданию, стоящему высоко на холме. Ветряной оспой больна вся семья. Для взрослых эта болезнь может оказаться смертельной. Ее редко удается купировать медикаментозными средствами, к тому же врача в этой местности пока еще нет, а помощник здравоохранения недостаточно сведущ, чтобы распознать столь сложное заболевание. Он рассказывает мне, что ветряная оспа вернулась сюда лет десять назад. Люди в долинах все еще живут изолированно, редко кто из посторонних появляется здесь. Все-таки ветряную оспу занесли сюда; она приняла эпидемический характер и быстро распространяется, кося всех подряд — и взрослых, и детей.

За деревней начинается дорога, поднимающаяся крутым серпантином к перевалу. Она соединяет высокогорное плато Яфи с долиной. Немало говорили о том, что здесь необходимо построить дорогу, но лишь при народном правительстве началось осуществление этого проекта. Каждый южнойеменец, участвовавший в ее строительстве, очень гордится этим. Путь из города Лабуса, центра Верхнего Яфи,[66] в Аден раньше занимал несколько дней. Когда закончится строительство дороги, для этого потребуется всего 4–5 часов. Об этом мне рассказывает главный инженер, плотный, высокий человек, носящий густую, окладистую бороду. Маленькая палатка, освещенная керосиновой коптилкой, надолго станет его домом. Взрывы, доносившиеся снаружи, время от времени сотрясали небольшой деревянный стол, на котором стояли наши стаканы с чаем. Мы вынуждены ждать, долго ждать, потому что в бензозаправщике что-то испортилось, и он загородил дорогу. Тяжелый гусеничный экскаватор сможет втащить его на плоскогорье только к утру. Повернуть назад нельзя, и остается один выход, — расширять дорогу, чтобы дать пройти машинам, направлявшимся сверху вниз и снизу вверх. Понадобится много часов, чтобы убрать с дороги твердую породу. Внизу, в долине, мерцали редкие огоньки. В лунном свете отвесно падавшие горы отбрасывали длинные тени в долины, и тени людей, работавших в свете прожекторов, как призраки, скользили по скалам.

Отрезок круто поднимавшейся дороги, строительство которой еще не закончено, мы одолеваем с помощью мощного бульдозера и теперь наш «лендровер» может ехать дальше. Когда мы приближаемся к плоскогорью, становится прохладно. На нем громоздятся невысокие (100–300 метров) горы. Высокие каменные строения Лабуса стоят на склонах гор и выглядят довольно мрачно.

Сердечной была встреча с фельдшером Мухаммедом Салемом, руководителем городской больницы. Здание больницы освещено ярким светом. По соседству гудит дизельный агрегат, подающий электричество до 23 часов не только для больницы, но и для школы и полицейского участка. Но мы еще долго сидим при свете керосиновой лампы, и я слушаю Мухаммеда Салема: