Разлуки и радости Роуз - Изабель Вульф

— У Беллы прекрасная фигура, — осуждающе проговорила я. — Ей ни к чему худеть.

— Нет, похудеть ей не мешает, правда, зайчик? — произнес он и потрепал ее по щекам.

Наконец-то вечер подошел к концу, я выполнила свой долг и могла идти домой. С упавшим сердцем я поняла, что мне придется тащиться обратно в Кэмбервелл. Поскольку с деньгами у меня туго, такси отменяется: придется ехать на метро. Эндрю заплатил по счету — «спишу все на расходы компании, Роуз, ведь ты — представитель прессы», — галантно объяснил он. И тут мне пришла в голову мысль: а с какой стати мы вообще сюда пришли? Я предложила встретиться где-нибудь в центре, но Эндрю настоял на том, чтобы мы пошли в «Фармаси». Сначала я подумала, что ему просто лень, но оказалось, что не все так просто. Если бы мы встретились на нейтральной территории, ему не удалось бы похвастаться своим «успехом» у знаменитостей. Он хотел, чтобы я увидела, как он здоровается и болтает с ними в модном баре в центре города. Когда мы отправились к выходу, он снова принялся за свое: стал кивать направо и налево, выкрикивать «Привет!» и крутить указательным пальцем, изображая, что набирает номер. Он был как сломанный светофор.

— Да, да, я тебе звякну, — проговорил он. — Не забудь — у нас ланч.

— Спасибо, что пришла, Роуз, — сказала Белла.

Мне стало ее жалко.

— Хорошо, что мы увиделись, — ответила я. — И очень рада знакомству, Эндрю. Спасибо за ужин.

— Не за что, Роуз. Надеюсь, не в последний раз.

Не надейся, чертов клоун, сердито подумала я, потащившись домой на метро. По кольцевой линии, почти обогнув полный круг, с пересадкой на Северную линию. А потом еще долго ждала на холоде тридцать шестой автобус. А потом еще десять минут шлепала пешком до дома. Я посмотрела на часы. Без пяти двенадцать. У Беверли на первом этаже все еще горел свет, но в моем доме было темно и тихо. Я открыла дверь, но куртки Тео на вешалке не было — значит, он до сих пор у Бев. Дела… Я сняла цепочку, чтобы он не трезвонил в дверь и не будил меня, потом накрыла клетку Руди и отправилась спать.

Из-за выпитого я плохо спала и глубокой ночью проснулась, умирая от жажды. Сквозь сон я слышала какие-то неясные звуки внизу, но не запаниковала, как в Рождество, потому что знала, что это всего лишь Тео. Мне стало любопытно, как прошел его вечер с Беверли, но я опять задремала и, погружаясь в сон, вычислила, что анаграмма имени Эндрю — это предостережение: «Будь осторожен»[35]…

Я проснулась в семь, с туманом в голове, и спустилась на кухню приготовить чаю. Похоже, Тео вчера устроил настоящий беспорядок — все лежало не на своих местах. Ящик столика в прихожей был открыт — наверное, он искал ручку, — одна из картин на стене висела криво. И — о дьявол! — входная дверь! Этот балбес не только не закрыл ее на цепочку, он вообще оставил ее нараспашку! Безответственный придурок! Придется надавать ему по ушам, разозлившись, подумала я, подошла и закрыла дверь. И только я начала придумывать, как бы поговорить с ним повежливей — не хочется с ним ссориться, — как что-то в гостиной привлекло мое внимание. Я пригляделась. В комнате царил бедлам. Я догадывалась, что Тео неряшлив, но как можно было устроить такой погром? Кофейный столик перевернут, компакт-диски валяются по полу, секретер открыт, а его содержимое вывернуто наружу, и какого черта?.. О. Проклятье. На месте, где стоял телевизор, зияла пустота.

— ЧЕРТ! — закричала я. — МЕНЯ ОГРАБИЛИ!

— Роуз! Что с тобой? — Тео загремел вниз по лестнице и ворвался в гостиную. На нем было только белое полотенце, обернутое вокруг талии.

— Извини, — смущенно проговорил он. — Я был в ванной — что произошло?

— Меня ограбили — вот что произошло!

— О нет! — Он был в шоке.

— О да! И воры смогли вломиться в дом потому, что ты не закрыл эту чертову цепочку!

— Но я снял цепочку, потому что ты еще не вернулась.

Что?

— Но я думала, что ты тоже еще не вернулся. Пришла в двенадцать, свет нигде не горел, и я подумала, что ты до сих пор у Беверли. И куртки твоей на вешалке не было.

— Куртка в моей комнате. Я вчера очень рано лег.

— Когда?

Он скорчил рожу.

— Пришел я в десять, посмотрел немножко телевизор, потом лег спать в пол-одиннадцатого. Я так устал, что сразу же заснул. Я же знал, что тебя еще нет дома, поэтому и не закрыл на цепочку.

Я обхватила голову руками. Боже мой.

— А я подумала, что ты еще не вернулся. Прости, Тео. Это я виновата, не ты. Я не закрыла дверь на цепочку, и воры проникли в дом.

— Но дверь-то ты заперла?

— Разумеется. Но это же профессионалы — у них целые связки ключей. Я слышала какие-то звуки, но не стала проверять, потому что подумала, это ты.

И тут меня пронзила кошмарная догадка. Воры вломились в дом, когда мы спали, — они могли бы убить нас в кроватях. Постоянно слышишь истории о том, как к кому-то в дом вломились среди ночи, вошли в спальню в поисках денег и драгоценностей и — о боже! О боже! Я бросилась наверх с бешено бьющимся сердцем и резко рванула ящик для нижнего белья. Вытащила аккуратно уложенные лифчики и трусики и в самой глубине нащупала кожаную шкатулку для драгоценностей. Здесь были мои старые кольца и сережки и самая, самая драгоценная моя вещь. Если бы вы увидели, что это, то засмеялись бы — подумаешь, безделушка, — но для меня эта вещь дороже, чем все золото на свете. Дрожащими пальцами я открыла маленькую голубую пластиковую коробочку, приподняла кусочек ваты и вздохнула с облегчением. Положила шкатулку обратно, спустилась вниз, все еще дрожа, как промокший чихуахуа. Тео звонил в полицию.

— Они приедут через десять минут, — сказал он, положив трубку.

— У тебя ничего не украли?

— Нет. Телескоп и компьютер в моей комнате. По-моему, пропал только телевизор и видеомагнитофон.

— И сто фунтов, которые лежали в ящике стола. Хорошо, что я не оставила внизу сумочку, а то они забрали бы и кредитные карточки. Могло быть намного хуже, — добавила я, теперь уже успокоившись. — А телевизор можно купить подержанный.

— У тебя нет страховки?

Я покачала головой.

— Я пыталась экономить. Но, если подумать, — я вспомнила свою шкатулочку с драгоценностями, — могло быть в сто раз хуже. По крайней мере, они не взяли ничего, что имело бы какую-то ценность.

— Роуз, по-моему, кое-что все-таки исчезло. Фото твоих родителей — его нет.

Я взглянула на буфет. Фотография пропала.

— Что поделать. — Я пожала плечами.

— Ты, наверное, очень расстроена. Мне жаль.

— Ничего страшного — рамка не из чистого серебра. Ладно, я приготовлю чай. По-моему, так обычно делают в подобных случаях. В чем дело, Тео?