Повести. Рассказы - Станислав Говорухин

— Смотри! Смотри! Вон там — видишь?

— Ничего не вижу! — крикнул Сергей. Волнение спутника передалось и ему.

— Да вон же — стрела! Видишь?!

Наконец Сергей увидел. На голой скале, справа от водопада, темнело пятно буро-зеленого мха. Конфигурация пятна издали напоминала толстую стрелку, указатель которой смотрел в сторону водопада.

Они добрались до зеленого указателя на скале и остановились в том месте, куда указывала стрелка.

Вода здесь падала совершенно отвесно — сплошной стеной. Но падала она, не касаясь скалы — скальный уступ образовал в этом месте как бы отрицательный угол. Сквозь водяную завесу виднелось сухое пространство между стеной воды и скальным отвесом. Вдоль основания скалы шла узкая полоска, на которой при желании можно было стоять и даже двигаться вдоль каменного монолита.

Сергей обвязался веревкой — другой ее конец был в руках комиссара — и смело шагнул сквозь тонкую водную занавеску. Теперь он оказался между скалой и плотной стеной падающей воды, которая почти касалась его плеча.

Скала и узкий опоясок под ней обросли ярко-зеленым скользким мхом — двигаться по нему надо было с осторожностью. Сергей не сразу заметил маленькую проржавевшую дверь, также покрытую мхом. Дверь была закрыта на прочный засов, в петлю вставлен замок.

Подошел, пригибаясь, комиссар, встал рядом. Вынул из кобуры, висящей на бедре, пистолет. Согнувшись, чтобы не срикошетила пуля, выстрелил. Замок повис на дужке. Сергей с трудом отодвинул тяжелый засов, толкнул от себя дверь. Она со скрипом отворилась.

Это была небольшая естественная пещера с низкими сводами. В глубину она чуть вытягивалась, стены сужались в узкий колодец, сверху падал рассеянный свет — очевидно, там находилась щель наружу.

Комиссар достал фонарик, луч его прошелся по стенам и упал… на фигуру человека, сидящего у стены.

Сергей вздрогнул.

Это был скелет, одетый в японскую форму довоенного образца. На коленях у него лежал заржавленный рожковый автомат. Поодаль застыли в нелепых позах еще два скелета.

Было очевидно — какая-то страшная трагедия разыгралась тут много лет назад.

Луч фонарика осветил несколько патронных ящиков защитного цвета, сложенных у стены. Комиссар жестом показал Сергею, чтобы он открыл их. Сергей наклонился, брезгливо коснулся рукой замка.

Крышка откинулась. Тускло блеснуло золото в слитке. Сергей открыл еще ящик — снова слиток золота. У спутника Сергея загорелись глаза.

— Нам не унести это. Придется сделать две ходки.

В следующем ящике хранились золотые монеты и драгоценности. Поверх них лежал пожелтевший листок бумаги. Сергей поднес его к лучу фонарика. На листке корявыми буквами было написано по-английски: «1 сентября 1939 года. Я, Сурьяварман Вонг, завещаю все золото и драгоценности, находящиеся в этих ящиках, своей жене, Юлии Вонг, если она переживет меня, а также детям, которые пойдут от нашего брака.

Каждого, кто прикоснется к сокровищам, ждет смерть. Это заявляю я, Сурьяварман Вонг, чье слово хорошо известно в этих местах…»

Сергей протянул бумагу комиссару.

— Вы смелый человек, фон Крумофф!

Комиссар пробежал записку глазами.

— Не волнуйтесь, мой мальчик! Автора записки давно уже нет в живых. Вонга убили его же люди в 1946 году.

— А наследница?

Комиссар мрачно усмехнулся.

— Вам лучше знать.

Сергей внимательно посмотрел на него.

— Так это была она?

— Да.

Сергей помолчал, а потом заметил:

— Сказать по совести, мне бы не хотелось участвовать в этой игре.

— Вы что же, считаете, эти сокровища принадлежат ей по праву? — Комиссар наклонился над ящиками, открыл еще один из них, повернул к Сергею возбужденное лицо: — Так вот, мой друг. На совести Вонга сотни застреленных и зарезанных людей. Смотрите, какой расправился с этими тремя свидетелями. Это был самый кровожадный бандит за всю историю пиратства в Юго-Восточной Азии!

Сергей молчал.

— Я прожил длинную жизнь, — продолжал комиссар, — и никогда не поклонялся золотому тельцу. И вот итог: на склоне лет я попал в ситуацию, когда мне не могут помочь ни закон, ни полиция. Только деньги! Много денег, не меньше, чем у моих врагов! Империю, которая держится на золоте, можно разрушить, только отняв у нее это золото! Вот так. Вы молоды и не верите этому. Когда вы поймете, будет поздно. Половина всего, что здесь, ваша! Берите и не раздумывайте! Вы боитесь, мой друг?

— Нет, я не трус, но… — Сергей показал пальцем на ящики. — Я не хочу умирать за это!

Они помолчали, стоя друг против друга.

— Давайте вынесем это наружу, — произнес наконец комиссар.

Они начали выносить тяжелые патронные ящики из пещеры. От двери до края водопада натянули страховочную веревку. Сергей выносил ящики из-за водопада, а комиссар, уже на сухом месте, принимал их из рук своего молодого спутника и складывал на траву.

Неожиданно комиссар оступился и, потеряв равновесие, выпустил из рук ящик. Ящик запрыгал вниз, замок лопнул, и тяжелый слиток упал на камни. Беззлобно чертыхаясь, комиссар спустился за ним, поднял слиток, с удовольствием почувствовав вес золота в руках. На слитке было что-то написано. Усмехнувшись, Крумофф протянул слиток Сергею:

— Кажется, это по вашей части…

На тусклой поверхности золотого бруска виднелось нечеткое изображение двуглавого орла — герба Российской империи. Под ним стояла надпись: «Русско-Азиатский Дальневосточный банк». Сергей перевернул золотой брусок — на обратной стороне были выбиты цифры: год изготовления, вес в золотниках…

Сергей открыл другой ящик и вытащил из него золотой кирпич. На нем тоже стояло изображение двуглавого орла.

— Выходит, это русское золото! — Веремеев удивленно посмотрел на компаньона. — Вы знали об этом?

— Нет, конечно. Я был тогда ребенком. Но мне знакомо это дело. Газеты писали о нем, как об «ограблении века». Я уже говорил, что отец мой был министром Дальневосточного правительства, он и отправлял золотой запас… Уже тогда подозревали, что это сделали люди Вонга: спасся матрос с потопленной шхуны. Он успел кое-что рассказать, но на другой день бесследно исчез… — Комиссар положил руку на плечо Сергею. — Так что, мой друг, половина этого золота по праву принадлежит вам.

Сергей сумрачно посмотрел на него:

— В таком случае почему же только половина?

Комиссар опустился на ящик и уставился на Сергея.

— Вы шутите, мой друг?

— Нет, не шучу.

— Вы шутите…

— Это золото принадлежит моему государству. И было бы справедливо вернуть сокровища ему.

Комиссар засмеялся, закашлялся, сказал с грустью:

— Все люди одинаковы. При виде золота у них меняется психология. Только что вы отказывались от своей половины, а сейчас ничего не хотите дать мне.

— Лично мне не нужно ничего. Я говорю о законном владельце этих сокровищ.

— Здесь нет ни закона, ни справедливости… — Комиссар обвел рукой горы, обступившие их. — Впрочем, их нет и там, в цивилизованном мире. Это говорю вам я, представитель закона. Советую подумать не о государстве, а о себе. Мы сделали полдела. Но главная опасность нас ждет впереди. Я чувствую ее приближение, слышу ее запах…

Он встал. Сергей молчал, упрямо опустив голову.

— Так вот, повторяю. Половина всего, что тут лежит — ваша. Если вы согласны, вот моя рука и поспешим покинуть это небезопасное место. Если нет — вы свободны. Идите туда! — Он показал рукой на север. — Остров обитаем. В той стороне находится несколько филиппинских селений, у них должна быть связь с портами архипелага.

Сергей молчал.

— Там остался еще один ящик, — сказал комиссар.

Сергей молча пошел к пещере. Держась за веревочные перила, он пересек водяной занавес и ступил на узкий выступ.

Комиссар волновался, на лбу у него выступил пот, глаза блестели. Вдруг он тоже шагнул под водопад и пошел по узкому выступу к двери. Сергей уже скрылся в пещере.

Комиссар поднял руку, потянул на себя дверь и трясущимися руками задвинул тяжелый засов.

Он прислонился спиной к скале, не смея двинуться с места. Его била дрожь, ноги словно приросли к земле.

В дверь ударили изнутри. Звука не было слышно, его перекрывал шум водопада. Но мох на двери затрясся — в дверь колотили.

Комиссар стал медленно, боком отходить от двери. Широкий шаг — и он пересек водяную завесу. Стена воды скрыла вход в пещеру. Трясущейся рукой фон Крумофф перекрестился…

Сергей бил в дверь ногой, плечом, рычал, выл от боли и бессилия. Дверь не поддавалась — каменная гробница не хотела выпускать его.