Фантастика 2025-129 - Денис Старый

бронированного варианта („самоходная крепость“). Ракетная установка Константинова (катюша) дает отличные характеристики! Работаем над увеличением дальности и точности. Планируем серийное производство двигателей и опытной партии ракет к лету. Требуем расширения финансирования и новых мастерских…»

Я кивнул и чиновник, с преданным полупоклоном все еще стоявший у стола, удалился. Я остался один на один с своими мыслями. Ну что, Алексей Петрович, полный триумф? На всех фронтах — политическом, финансовом, технологическом? Англия отброшена? Россия поднялась на новую высоту? Если бы было все так просто…

Подойдя к массивному дубовому шкафу, я открыл потайной ящик и достал оттуда не государственные бумаги, а… игрушечный деревянный кораблик. Грубо раскрашенный, с бумажным парусом. Кораблик, сделанный моим сыномПетькой. Уселся в кресло у холодного камина, поворачивая кораблик в руках.

Тяжесть власти. Она была ощутимее, чем любая государственная печать. Я мысленно видел лица людей, которые действовали по моей воле — Иволгина, Орлова, других мужиков из команды «Святой Марии», борющихся со льдами, Шахова, который балансирует сейчас на грани жизни и смерти, ведя людей Клэйборна к призрачному золоту.

Почему-то вспомнилось лицо лорда Паллизера, явно сломленного видом гибнущего фрегата. Русского списанного фрегата, разорванного взрывом русской же ракеты. И одновременно увидел Петю, с восторгом наблюдающего за учебным абордажем. Его восторженные крики странным образом откликнулись ревом ракеты над Балтикой и воплями паники на лондонской бирже.

Я не чувствовал ликования. Чувствовал лишь огромную, ледяную тяжесть ответственности и вечную, изматывающую бдительность. По сути, я выиграл лишь один раунд в нескончаемой игре.

Англия лишь отступила, перегруппировалась, зализывая раны. Она не сдалась. Ее флот все еще был сильнейшим в мире. Ее финансовая мощь, хоть и подорвана, но несокрушена. Ее спецслужбы будут мстить.

Битва не закончилась. Она лишь сменила форму: из открытой все глубже уходила в тень, от атак кавалерии, эволюций флотов и артиллерийской дуэли — в схватку умов и технологий. По сути, я вызвал к жизни холодную войну, какую эта ветвь истории еще не знала.

Я подошел к окну. Сумерки сгущались над Невой, но по темной воде, споро шел небольшой паровой буксир. И не просто шел — он тащил парусный барк, словно символ уходящей эпохи. А за ними, пока еще проектируемые, идут в незримом кильватерном строю корабли нового времени. Да разве только корабли!

К сожалению, мир высокотехнологического будущего, которое еще предстоит построить и о котором грезят гимназисты, читающие романы Одоевского, Гордеева, Руднева, Толстого, не будет добрым. Скорее — наоборот. Он будет еще более жестоким, нежели сейчас. А еще — сложным. Однако это будет мир, где Россия диктует правила. Мир силы, основанной на уме и воле.

«Зима, говорили они, будет британской», — пронеслось у меня голове. — Они ошиблись. И зима и весна и лето и осеньбудут русскими. Если я не устану и не остановлюсь… А я ведь — не остановлюсь…'

От автора:

Новинка от Гурова!

Я — хирург, попавший в мир боевых стилей. Здесь всё прогнило. Я поставлю диагноз — и вылечу этот мир. Или сломаю его окончательно.

https://author.today/reader/474618

Глава 14

«Молния» пребывал в прекраснейшем настроении. Он только что получил гонорар за взрыв на территории британского Адмиралтейства, хотя ни он сам, ни его хозяева из Интеллидженс сервис никогда бы в этом не признались.

Как не признались бы и в том, что цели эта акция не достигла, пусть они и метили не только в Россию, но и лично в ее канцлера Шабарина. Продажа концессий в Аляске затмила все остальные новости, ибо золото куда весомее газетных воплей о «милитаризме русских».

Любая компания, которая перевозила через Атлантику пассажиров, предоставляла фрахт и другие услуги, связанные с морскими перевозками, могла праздновать увеличение прибыли. Не говоря уже о тех, что торговали снаряжением и оборудованием для старателей.

И конечно же в Уайтхолле скромно умалчивали о том, что на Золотой лихорадке больше всего зарабатывают русские промышленники, опутавшие сетью своих компаний всю Европу и даже — обе Америки.

Впрочем, Тарасу Григорьевичу Мисько была на это глубоко наплевать. Помахивая тросточкой, насвистывая песенку популярного шансонье, он углублялся в кварталы лондонского Сити, предвкушая приятный вечерок.

Он знал одно заведение, именуемое «Bear end Beer» — «Медведь и Пиво», которое содержал выходец из Киева Мойша Гершкович. Заведение славилось международной кухней и… девочками, говорившими на разных языках, но желания клиента понимавшими без слов.

«Молнии» было невдомек, что «Медведь» содержался на средства русской резидентуры, а Гершкович служил в Третьем отделении. И когда бомбист пересек порог заведения, то первым делом увидел у барной стойки женщину необыкновенной красоты.

С презрением проигнорировав поклон хозяина, одетого в традиционный костюм обитателя еврейского местечка, Тарас Мисько сразу же подсел на табурет у стойки и велел бармену подать ему кружечку стаута. Покосился на прекрасную незнакомку.

— Тебя как зовут, милочка? — обратился он к ней по-английски.

Девушка окатила его презрением.

— А ты кто такой, чтобы спрашивать?

— Пардон! — Мисько сорвал котелок. — Позвольте представиться, леди. Джон Перкинс, бизнесмен.

Незнакомка окинула его оценивающим взглядом, усмехнулась.

— Энн, — назвалась она.

— Разрешите вас угостить, мисс Энн?

— Ну угости, если такой богатый.

— Шерри, бренди, виски?

— Шампанское.

«Молния» кивнул бармену, хотя знал, что заграничные вина в «Медведе и Пиве» стоили бессовестно дорого. Бармен наполнил бокал шампанским. Она его слегка пригубила, продолжая изучать щедрого завсегдатая.

А тот прихлебывал свое темное, предвкушая продолжение. В заведении, между тем, становилось все больше посетителей. Сюда нищеброды не заглядывали. Цены кусались, а девочки были «чистые», за этим следил известный венеролог, доктор Эпштэйн.

Так что в «Медведе и Пиве» собирались люди состоятельные и исключительно мужского пола. Кроме бизнесменов, сюда захаживали военные и государственные чиновники. Кроме известного рода утех, они испытывали потребность выговориться.

Жаловались на жен, начальство, сами того не замечая, выбалтывали военные и политические секреты, наивно полагая, что все эти негритянки, славянки, арабки, латиноамериканки ни слова не знают из языка жителей Туманного Альбиона.

На самом деле, девицы только делали вид, что не понимают, о чем болтают эти высокопоставленные похотливые козлы. После каждого «сеанса» девушки регулярно докладывали о своих разговорах с клиентами хозяину.

Энн ничего и никому докладывать не собиралась. Допив шампанское, она еще некоторое время поломалась и, наконец, уступила настойчивому желанию «Джона Перкинса» продолжить вечер наедине.

Гершкович, разумеется, был в курсе проводимой в его заведении операции. Для чего и выделил комнату с потайным выходом в узкий, темный проулок, стиснутый между брандмауэрами двух четырехэтажных