Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

Он не оглядывался назад.

Хонен Му смотрела на уходящие фигуры. Она была уверена, что никогда больше его не увидит.

— Все пошло не так! — взревел Грамматикус.

— Потише, — сказал Альфарий.

— Нет! — сплюнул Грамматикус, повернувшись к Примарху. — Это именно то недопонимание, которого я хотел избежать. Так не ведут дела с Кабалой. Вы не можете просто наставить на них свои пушки и…

— Я могу делать все, что я хочу, — перебил Альфарий. — И я хочу полностью контролировать ситуацию. Кабала тайно и тонко пыталась управлять действиями Альфа Легиона. Это не основа для доверия. Я выслушаю их, но не позволю использовать мой легион или завести нас в ловушку.

— Но это не ловушка! — крикнул Грамматикус.

— Теперь нет, — согласился Омегон.

Грамматикус схватился руками за голову и отвернулся. Он поднял глаза, и увидел Сонеку и Рахсану.

— Вы использовали меня… — не верящим тоном сказал он.

— Не больше, чем ты использовал нас, Джон, — ответил Сонека. — и ты очень настойчиво пытался это сделать.

— Но… — начал Грамматикус.

— Это то, чего хотел мой повелитель, и я это сделал для него. Он хотел узнать, что ты сделаешь, если получишь шанс, — ответил Сонека.

— И ты тоже, — прошептал Грамматикус, взглянув на Рахсану. — Это все было обманом.

Она расстегнула свой защитный костюм на шее и достала висевший там кулон.

— Из-за него мой разум казался поврежденным со стороны, — она указала на кулон.

— Но почему, Рахсана?

Она продолжила игриво расстегивать одежду и отодвинула шов, чтобы показать половину своей правой груди. Знак гидры прекрасно сочетался с ее бледной кожей.

Грамматикус отвернулся и упал на колени.

— Кто будет говорить от имени Кабалы? — спросил подошедший к ним Альфарий.

— Они все будут говорить через меня, — щелкнул Г'Латрро — Лорд Альфарий, а наш агент прав. Это не правильно. Кабала сожалеет о вашей агрессии.

— Но они хотят поговорить со мной, так что пусть воспользуются ситуацией и начнут, — ответил Альфарий. — Мое терпение ограничено. Что так важно, что вы приложили такие усилия только для того, чтобы привести меня сюда?

Переводчик Кабалы не ответил. Позади него участники Кабалы разговаривали друг с другом странным низкими голосами.

— Будь бдителен, — сказал Ширу нацеливший болтер на чужих Пек. — Любое проявление предательства…

Шир кивнул.

— Здесь есть психическая активность, но это просто разговоры. Никто из них ничего не замышляет.

— Сообщи мне о любых изменениях.

Жужжащий и бормочущий гул чужих голосов стих. Г'Латрро посмотрел на Альфария.

— Кабала будет говорить, хотя ее и возмутила занятая вами позиция, — сказал он. — Но для людей такая подозрительность и агрессивность типична.

— Начинай, — сказал Альфарий.

— Кабала будет вести дела только напрямую с Примархом Альфа Легиона, — заявил Г'Латрро.

— Я — Примарх.

— С целым Примархом, — сказал инсектоид.

Альфарий запнулся.

— Говори.

— Возможно, проявление доверия с вашей стороны будет полезно, учитывая что вы делаете из нас мишени? — спросил Г'Латрро. — Это будет залогом того, что между нами могут быть раскрыт по-настоящему важные секреты.

Альфарий сердито посмотрел на него и кивнул. Омегон, одетый в свою мерцающую темную броню разведотряда, медленно прошел вперед и встал рядом с Альфарием. Сонека и Рахсана обменялись непонимающим взглядами. Грамматикус заинтересованно смотрел.

— Отруби гидре голову, и две появляться на ее месте. — сказал Г'Латрро — Среди генетических сынов Императора Землян, вы — единственные близнецы. Вы оба — Примарх, одна душа в двух телах.

— Это факт, неизвестный вне нашего легиона, — сказал Омегон.

— Наш самый охраняемый секрет, — добавил Альфарий.

— Как вы это узнали? — спросил Омегон.

Ротовые части инсектоида дернулись.

— Путем осторожного изучения и сравнения известных Примархов, длившегося десятки лет. Нам стало ясно, что самые старшие и самые молодые из вас важнее всего. Из-за того, что сделает Хорус, и из-за того, что вы предотвратите.

— Что сделает Хорус? — спросил Альфарий.

— Он подожжет галактику и развяжет гражданскую войну, — ответил Г'Латрро.

— Ересь! — рявкнул Омегон.

— Именно так, — согласился переводчик.

Альфарий покачал головой.

— Это несерьезный бред. Как и ваш агент, вы говорите о грядущей войне и ужасной погибели… Но вы описывает невозможные события. Хорус Луперкаль — Мастер Войны и правая рука Императора. Он делает все во имя Его.

— Я думаю, что вы просто хотите посеять семена раздора своими диким историями — сказал Омегон. — Подорвать то, на чем основан Империум.

— Это не дикие истории, — сказал Г'Латрро.

— Они лишены оснований и оскорбительны, — отрезал Омегон. — Вы не приводите факты, оперируя туманными заявлениями.

— Это было предсказано, — сказал Г'Латрро.

— Опять! — захохотал Альфарий. — Видение, шаманский сон? Никчемное пророчество, мутное провидение? Это бессмысленно! Вы не можете знать будущее и не можете предъявить нам никаких доказательств.

— Нет, мы можем, — произнес Г'Латрро. — Если это нужно, мы можем разделить с вами наше Прозрение.

— И как это будет происходить? — осторожно спросил Омегон.

— Это не может быть совершено здесь. Сначала мы должны привести наш корабль в место привала и переместиться на него. В качестве жеста доверия, мы позволим вам вести нас под стражей. Но вы должны узнать это, Альфарий Омегон. Вы должны это увидеть.

— Действуйте, — одновременно сказал Примарх Альфа Легиона.

Глава девятая

Орбита, Эолиф, три часа спустя

Они бросили его в камеру тюремного блока Бламира и раздели. После этого они приковали его к железному стулу.

Они не разговаривали. Спустя некоторое время он понял, что они не собирались отвечать на его вопросы и перестал их задавать. С этого момента обработка проходила в тишине.

Люк открылся. Динас Чайн вошел в камеру в сопровождении начальника тюремного блока и двух тюремщиков, одетых в длинные пластиковые передники. Чайн тихо посовещался с тремя товарищами, пытавших Бронци, а затем повернулся к скованному гетману.

— Гуртадо Бронци.

Бронци не ответил.

— Вы задержаны по подозрению в шпионаже в пользу Альфа Легиона. Лорд-Командир не одобряет междоусобный шпионаж. Если вы будете уличены в работе на Астартес, это будет считаться грубейшим актом не лояльности, по отношению к вашему полку, Имперской Армии, экспедиции и Лорду-Командиру. Бронци, вам есть что сказать?

— Это ошибка. Это ложь. Вы взяли не того человека.

Чайн никак не отреагировал. Он подошел к железному столу на котором лежали сваленные куски одежды и оборудования Бронци и извлек из одной зеленую металлическую шкалу, предварительно удостоверившись, что Бронци мог увидеть ее.

— Вы принесли это к нам.

Чайн вернул шкалу в коробку и указал на клеймо на правом бедре Бронци.

— И это, гетман.

Бронци нахмурился.

— Вы находитесь не в том положении, чтобы говорить двусмысленно, Бронци. Расскажите мне. Расскажите мне свою тайну.

Бронци стиснул зубы и натужно произнес.

— Меня зовут Гуртадо Бронци.

Он посмотрел на Чайна и моргнул.

— Там я сказал это, — улыбнулся он. — Я сказал, что никогда не открою секрета. Тайна закрыта.

— Не злите меня Бронци, — сказал Чайн, — Расскажите мне остальное.

— Остальное? — сказал Бронци, — Что-ж, раз я должен сэр….

По диапазонам всех спектров начали вспыхивать сигнальные огоньки. Ван Аунгер, мастер флота экспедиции, встал с кожаного кресла в центре главного мостика Бламира и подошел к станции слежения.

— Что это? — спросил он.

— Поймали эхо, сэр, — ответил офицер слежения. — Объект только что появился на экране, движется к Гидра Тертиус 42.

— Появился?

— Я не понимаю, сэр, — ответил офицер слежения, быстрыми опытными движениями регулируя пульты управления. — Нет никаких энергетических или магнитных следов входа в систему. Я думаю, они маскировались.