"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

Мясник твердо уставился на стражника, тот снова опустил взгляд.

— Не пойму я, мастер Гертель, о чем ты толкуешь… Разве я господин какой-то? Я простой человек, как все здесь. В лавке торгую, налоги плачу исправно. В господские дела я не лезу, но и ты в мои дела не встревай.

— Болтай, что хочешь! — повысил голос парень. — А дело будет так делаться: тебе мастера станут платить, мне доподлинно известно, что они уже столковались. Ты примешь плату, но половину — мне. И все будет тихо.

— А если нет, то что? — Гедор усмехнулся. — Что ты сделаешь? Дяде сенешалю пожалуешься, что хотел сам нажиться на незаконных налогах? Хотел место сеньора занять? Чтобы не ему, а тебе платили? А ты со мной делился?

— Эй, ты чего? Все же наоборот!

— Разве? Кто из нас главнее, ты — начальник стражи, человек господина ок-Дрейса, или я, простой лавочник? Ты главней, верно? Значит, ты всему голова в любом деле. И сам ты измену задумал, и мне предлагаешь… Нет, мастер Гертель, я не согласен доброго сэра ок-Дрейса обманывать.

Мясник откровенно смеялся. Мальчишка просто сопляк, без дяди он — никто, и должен понять это как можно быстрей.

— Не согласен, значит? — Гертель потеребил усы, снова поглядел на мясника и снова опустил глаза. — Ну, ладно, как скажешь… мастер. Только ведь я к дяде не побегу, нет. Что я в городе всему голова, это ты верно сказал. А у тебя жена на сносях, смотри… не вышло бы с ней беды.

— Что? — Гедор одним прыжком перемахнул прилавок, в секунду оказался рядом со стражником и хватил Гертеля за ворот. — Что ты сказал? Повтори!

Мясник с размаху приложил юнца спиной о стену, задребезжал товар на полках, что-то упало.

— Что ты сказал? — тише повторил Гедор, стискивая побелевшими пальцами одежду на груди стражника.

Сила, азарт из-за ощущения магической мощи амулетов и слепая злоба переполняли Мясника, заставляли мять и давить крепче. Гертель уже совсем перетрусил. Стуча зубами, он пытался выдавить из себя что-нибудь, но перехваченное горло только сипело и булькало.

— Повтори, что ты сказал…

Под руками Гедора ткань треснула, разорвалась, Гертель рванулся, оставляя клочья крутки, подскочил к двери, распахнул и вывалился наружу. Двое подручных, которым парень велел прогуляться снаружи, удивленно воззрились на изодранную одежду начальника.

Гертель отступил на крыльцо, погрозил кулаком в темный проем и срывающимся от страха и гнева голосом пролепетал:

— Я два раза не повторяю! Сделаешь, как я сказал, или твою жену…

Что случилось потом, не смогли разобрать ни стражники, ни несколько прохожих, случившихся в этот час у скобяной лавки. Будто ветром пахнуло из двери, появления Мясника никто не разглядел — размазанная тень смела Гертеля, и вот уже на крыльце стоит не начальник стражи, а Гедор, а паренек катится со ступеней на землю. Упал, ударился головой — вроде, несильно. И замер, неестественно вывернувшись. Все замерли, прохожие остановились, Гедор протянул ладонью по лицу сверху вниз. Стражники склонились над Гертелем. Один перевернул, приложил руку к шее лежащего. Поднялся.

— Мертвый. Шею свернул.

Оба солдата поглядели на Гедора, потом друг на друга. Мясник сделал шаг вниз, со ступеней. Солдаты перехватили короткие копья и плечом к плечу двинулись на противника. Гедор прыгнул навстречу с крыльца. С сухим треском переломилось древко, тупой конец ударил по ребрам солдата, тот взвыл. Другой отлетел, получив удар в челюсть — именно отлетел, подошвы оторвались от земли. Солдат, не издавая ни звука, пронесся через улицу и рухнул, врезавшись головой в изгородь на другой стороне. Гедор с обломком копья в руке набросился на того, который кричал — свалил на землю, ударил сапогом, потом палкой, потом еще и еще… Наконец отступил на шаг — сломанное оружие засело в груди стражника. Кровь расползалась по куртке, стекала на землю, разливалась темной лужей, впитывалась в пыль… Тот, который свалился у изгороди, не шевелился. Похоже, и с ним было покончено.

Гедор тряхнул головой, прогоняя морок. Обвел взглядом улицу. Прохожие ошарашено взирали на побоище. Один шевелил губами — должно быть, молился. Всхлипнула женщина. Откуда-то появилась группа мальчишек. Один сунулся поглядеть на кровь поближе: «Ух, сколько нахлестало!..» — плачущая тетка схватила его за ворот, оттащила и вмазала звонкую затрещину. Пацан притих.

Тут из-за поворота показались цеховые старшины. Они вчера пришли к соглашению относительно Гедора и теперь направлялись к нему в лавку, чтобы обсудить с ним задуманное. Вид у почтенных мастеров был довольный и, можно сказать, счастливый.

Передним шагал мастер Увин — дородный краснощекий, осанистый старик. Увидел мертвых стражников, остановился. Улыбка сползла с круглого лица.

— Эх, мастер… — прогудел кузнец, — что ж ты такое натворил?

В маленьких городках новости расходятся на удивление быстро. Весть о смерти стражников мигом разнеслась по Вейверу. Никто и оглянуться не успел, как воины из замка, что несли караул в воротах, исчезли. Поскольку толку от них никакого не было, то и внимания на вояк не обращали. Горожане не заметили, когда двое людей сэра ок-Дрейса сбежали. Вроде, торчали в воротах, как пугала — а потом оказалось, что их и нет. Горожане не то, чтобы испугались, но вейверцам стало как-то неладно на душе. Хотя — с чего? Ну с чего? Разве они не люди, разве можно ни за что хорошей женщине так грозить? Пришлых уже воспринимали как «наших», как своих.

Гедора уважали, и угрозы Солнышку, которые кричал покойный стражник, тоже слышало немало свидетелей. То есть причина драки не вызывала сомнений, равно как и правота Гедора. Но уж больно он оказался крут… А ну как добрый сэр ок-Дрейс на всю общину осерчает? Полные сомнений вейверцы сами заперли под вечер ворота, городской Совет распределил между цехами караулы — кому в какой час въезд в город стеречь. Дело, в общем-то привычное. Стражники из замка — они же только для вида, а когда какая военная угроза, или банда разбойников в окрестностях — горожане так и так вооружались и стерегли стены.

Гедор и сам растерялся, не собирался он так вот поступать… не хотел, Гилфинг свидетель! Однако жена в положении, и любому невмочь такие злые слова было бы слушать. Селезень вечером стал нашептывать: мол, удирать надо — благо, фургон так и не продали. Мясник и слушать не стал. Какое там удирать? Дороги все еще не просохли. И как вчетвером да с беременной женщиной? На дороге любая сволочь напасть захочет. Нет уж, придется здесь…

Добрый сэр ок-Дрейс пожаловал через три дня после побоища. За это время горожане успели отбояться, первый страх прошел. День шел за днем, привычная работа, привычные надобности, рутина — все было как всегда. А что стражи на улицах нет, так оно и лучше даже как-то. Никто не обидит зря, не обругает без повода.

Так что когда нагрянул господин рыцарь, его приезд вызвал больше досаду, чем испуг. Дело такое, что нужно всем идти поглядеть. Потому что случай вышел, который всего города касается. Толпа собралась на рыночной площади — на той половине, что по весеннему, не торговому, времени пустовала.

Господин пожаловал в сопровождении семи конных латников. Выехал вперед и потребовал старшин. Из толпы вышли цеховые старосты, поклонились.

— Ну? — без приветствий обратился к ним грозный рыцарь, сурово глядя из-под забрала. — Чего творите? Почему моих людей убивают в вашем городишке? Где убийца?

Гедор ждал в первом ряду. По знаку мастера Увина вышел вперед.

— Я, ваша милость, убил стражников. Защищался, потому что они моей жене угрожали. Тому есть свидетели.

Молчавшая толпа зашевелилась, несколько человек подтвердили: да, было, слышали. Рыцарь оглядел убийцу, потом снова обернулся к Увину:

— Почему он не в цепях? Почему на свободе разгуливает?

Мясник подошел еще ближе:

— А не за что меня в цепи. Я не виновен, не убегаю, не обижаю никого без причины. Я человек мирный, честный. Не за что меня в цепи.